Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

— Что ты несешь…

— Эрскин тебе поможет. Расскажи всё ей.

— Но она же в Каросе.

— Нет времени, он идет. Сиди тихо.

— Нет! Сестра, прошу тебя, не бросай меня.

— Прости. Только так ты сможешь жить. Свяжись с ней. — Поцеловав Эйрин в лоб, девушка покинула укрытие и побежала в неизвестном направлении.

Крепко зажав себе рот, Эйрин беззвучно расплакалась, когда топот неизвестного бросился вслед за её сестрой.

Эйрин Де Бланшир

Я потерла руки, уставившись на перо, чернила и бумагу, которые гипнотизировала вот уже час.

Не помню точно, как, но я сумела добраться до своих покоев незамеченной. Голова моя болела, а страх за самоотверженную сестру сводил с ума. Глаза опухли от слез, и скрыть это сумел толстый слой макияжа.

Как было наказано, я делала вид, словно ничего не произошло. Ближе к полудню мне пришлось начать поиски сестры, и когда приближенная служанка королевы известила меня о срочном отбытии Зены в родные земли, я не сумела сдержать слез. Мне удалось запутать Арму — служанку королевы, обвиняя Зену в том, что та даже не простилась.

Это выиграло мне пару часов до встречи с королевой.

Нужно написать ей.

Зена сказала, что это необходимо.

Дрожащей рукой я обмакнула острие пера в чернильницу и принялась нацарапывать текст.

Осталось лишь найти того, кто незаметно отправит его в Ферзен.

Глава 25

Диана Эрскин

Сегодня было ясное солнечное утро. Я проснулась в то же время, что и обычно, однако почти сразу же нахмурилась.

— Странно...

Мне было трудно припомнить сон, который я видела прошлой ночью. Никак не вспомню, что же там было.

— Кажется, я видела кого-то знакомого…

И всё же, решив не накручивать себя, я встряхнула головой и выползла из-под простыней.

Несмотря на яркие лучи солнца, комната была погружена в темноту из-за задернутых штор. Умывшись и переодевшись в корсетное платье бардового цвета, я осмотрела себя в зеркало.

Ненавязчивый шлейф тянулся за мной, а благодаря корсету, что делал меня визуально выше, я вспомнила былые балы Акроса. Дневной макияж, кружевные перчатки и бабушкино ожерелье — всё это я могла себе позволить лишь сегодня, так как адская жара наконец спала. Как-никак зима посещает даже самые жаркие страны.

Прошло почти две недели, и всё это время я проводила, как бы странно это ни было, с Карлосом, а порой и с Императором. Послеполуденные чаепития с заморскими родичами являлись чем-то само собой разумеющимся, и все знали об этом.

Юная Каё, как и старшая Айлин, не попадались мне на глаза, тогда как Долунай всячески старалась сблизиться со мной через Микарин. Кстати о Микарин… Девушка последнее время казалась задумчивой, а порой она откровенно избегала Каё. О причине такого поведения мне по секрету поведала Долунай.

Как я и думала, причина была в Каё, но подробностей Долунай не раскрыла.

И куда же мы без слухов!

За стенами гарема ходит слушок, что Карлос последнее время никого к себе не приглашает в опочивальню.

Лично мне было всё равно, кто его посещает по ночам, однако эта новость отчего-то поднимала мне настроение. Уж мне-то не знать, откуда ноги растут, и по этой причине хорошее настроение сменяло смятение и даже стыд.

Отрицать, что между нами что-то происходит, не то чтобы глупо, а само по себе полный идиотизм.

Час от часу не легче осознавать это явление, тем более когда он так старается и ведет себя сдержанно.

Не ожидала я, что меня настоящую такой, как он, будет понимать. Начиная от каверзных упреков с моей стороны, он, ловко лавируя, переводил всё в заигрывающий спор и заканчивал внимательным и галантным обращением, несмотря на мое диковатое поведение.

Не прошло и недели, как мы сблизились. Порой могли часами болтать на самые глупые темы, смеясь до слез, или же вести серьёзную дискуссию, будто философы. Но когда я пыталась спросить о чем-то, что меня действительно волновало, как он уходил от темы или же начинал донимать приставаниями.

И все же сегодня во время чаепития все изменилось.

— Пришло время.

* * *

Прошло лишь мгновение после сказанных им слов, когда девушка ощутила сдавливающее давление в груди.

— Теперь я отвечу на любые твои вопросы.

— Да? — подозрительно прищурившись, она просканировала его взглядом.

Уютная улыбка, которой он часто одаривал её в последнее время, не исчезла даже в такой ситуации. Поэтому она ему поверила.

— Ты действительно расскажешь мне обо всём, о чём спрошу?

Присев на край дивана, он приблизился к ней лицом и аккуратно заправил прядь её волос ей за ухо.

На мгновение она так же задумалась: «А не из-за того ли это, что у него такой паршивый характер и ему нравится наблюдать за страданиями своего оппонента?».

— У тебя ведь их наверняка полно. — наблюдая за задумчивостью Дианы, полушепотом он спросил: — О чем думаешь?

Мужчина позволил девушке немного отстраниться от себя, но не собирался отпускать полностью.

— Я думала, что же не так с твоим вкусом в женщинах...

Мужчина удивлённо вскинул брови, но, казалось, Диана сейчас испытывала большее недоумение.

Карлос сузил свои глаза и небрежно ответил:

— Расскажи мне, что, по-твоему, не так?

Диана задумалась.

— Почему ты не выберешь женщину, которая красива и внутри, и снаружи? Что будет отвечать взаимностью и с радостью нарожает тебе наследников. Покорную, терпеливую, прощающую и понимающую. Вместо этого ты выбираешь проблемных женщин… — он приподнял бровь, как бы уточняя. — Которые не следуют правилам и создают только хаос!

После её слов Карлос серьёзно посмотрел на неё.

Сердце девушки чуть не остановилось, когда она услышала его небрежный ответ.

— Если ты намекаешь на себя, то я был пленен твоей сексуальной привлекательностью.

Этот неискренний ответ заставил её подавиться воздухом, а затем рассмеяться.

Карлос никогда не думал, что сможет влюбиться тем более в улыбку, но чем больше он смотрел на Диану, тем сильнее терял голову.

Мужчина чувствовал себя грязно от этого, ничего не мог поделать с собой, и постепенно он тонул в топком болоте собственных чувств, не сопротивляясь.

— Любовь — такое странное чувство, да? — буркнул он себе под нос.

Раньше он и не думал, что любовь когда-то коснётся его. А если и коснётся, то та точно не должна была быть настолько сильной и глубокой.

Если быть точным, казалось, это совершенно не он, а кто-то другой. Он не хотел разбираться в себе. Поэтому каждый раз пытался успокоиться и развеять все мысли, но эмоции иногда казались настолько