Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

— Любовь — самое жестокое чувство. Лишает не просто воли, а вынуждает терять голову, причиняет боль. Из-за неё люди жертвуют собственной жизнью и лишают жизни других.

Карлос решил, что в её словах был завуалированный намек.

— Кажется, ты всё ещё не понимаешь.

Это был дьявольски завораживающий баритон, похожий на глубокий гул из пещеры. Диана специально не замечала, как он сдерживает свое нарастающее раздражение.

— Что именно? — уточнила она, играя с салфеткой.

— Что не сможешь убежать от меня. Даже если ты умрёшь, я буду жить с твоим телом.

На мгновение ей показалось, что она услышала истину, спрятанную в глубине его сердца. Даже после всего, что она пережила, находясь рядом с ним, оставалась спокойной, несмотря на ту темную бездну в его сердце. Там внизу притаился демон, который мог выбраться в любой момент. Монстр, которого она пыталась игнорировать, и в этот раз она тоже притворилась, будто ничего не заметила.

— Несмешная шутка.

Напряжение скрутило её нутро, когда Карлос медленно надавил на её подбородок, заставив поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Если ты просто примешь то, что не сможешь уйти от меня, я смогу отпустить тебя после твоей смерти.

В этот момент можно было бы сказать, что ферзенец обладал жизненной силой таракана. Это казалось ей нелепостью.

— Почему мы продолжаем говорить о моём мёртвом теле? — возмущенно.

Она уставилась на него в ответ жгучим взглядом, а на его лице возникла ироничная улыбка.

— В чём дело?

— Нет. Просто подумал, как хорошо бы ты поладила с моей матерью.

Его слова ввели её в ступор.

— Разве твоя мать не была «страшной» женщиной?

Она до сих пор помнила истории о его матери и относилась к его словам серьёзно.

— Твоя мать порицала тебя, как я?

Он коротко рассмеялся и посмотрел куда-то в сторону, будто погружаясь в воспоминания.

— Ну, и это тоже. Как и ты, она обладала невероятным характером и духовной силой. Умела пленить взглядом и не умела быть покорной.

Пара карих глаз была окутана дымкой, и когда он смотрел на нее, ей казалось, что она была единственным человеком в мире.

— Даже если я умру из-за тебя, я... — пробормотал он. — Я позабочусь о том, чтобы у тебя было всё то, чего ты хочешь.

Диана почувствовала, будто её сердце крепко сжимается.

Странные мысли заполнили её голову, а кончики ушей загорелись. Ей не понравились сказанные им слова, и именно это казалось ей странным, неправильным и раздражающим.

Мужчина медленно склонил голову и требовательно накрыл её губы своими. Горячий язык проскользнул между её губ, углубляя поцелуй.

Ошалевшая Диана позволила ему целовать себя, но только сейчас, одновременно ловя себя на мысли, что этот поцелуй отличался ото всех других.

Когда мужчина наконец-то отстранился, то прошептал ей в ухо:

— Даже не думай покидать меня. Иначе я не знаю, что могу сделать...

Мужчина, на которого она смотрела, был негодяем с красивым личиком и живучестью таракана, но поддавшись атмосфере, парящей вокруг них, ей пришли на ум странные мысли, глядя на него: «А была ли я счастлива?».

Она не заметила, как погрузилась в свои воспоминания.

«Было ли когда-нибудь время, когда я была счастлива, хотя бы раз рядом с кем-то? Любила ли я по-настоящему?».

Печаль карих глаз отрезвила её задумчивость, и девушка беспомощно опустила взгляд.

Она не любила и потому не была счастлива в прошлой жизни, и она не счастлива сейчас. Растерявшаяся девушка даже не знала, что сделать, чтобы улучшить собственное положение.

Таня словила себя на том, что ни с Феликсом, ни с Ноа, ни с кем-либо ещё она не была собой, и только с Карлосом она обретает некое спокойствие. Даже разлетающиеся искры, что всегда сопровождают их при встрече, нисколько не смущают. Напротив, они демонстрируют накал страстей между ними.

В затянувшееся мгновение тишины, будто в замедленной киноленте, она подняла ресницы.

Карие и жгучие, они смотрели на неё выжидающе.

«Только проверить…» — внушала она себе, потянувшись рукой к его лицу. «Мне нужно понять, что это за чувство…».

Ферзенец перебросил взор на её пальцы, что приближались, но не коснулись его щетины, а схватили за одежду и решительно дернули на себя.

Небесного голубого цвета глаза обычно сияли и источали приветливость и нежность, однако не в этот час.

Холодный, почти смертоносный взгляд принадлежал юной принцессе, прячущейся за виноградником.

Пенелопа хотела подойти и попытаться отвлечь внимание жениха на себя, но, когда он поцеловал Диану, её пальцы сжались в кулак.

Она не понимала, как он мог так поступить с ней.

Ей было плевать на всех его любовниц и даже Диану. Она готова была стерпеть всё…. Нескончаемый интерес ферзенца к вульгарной землячке, пока та оставалась не заинтересованной в нем; внимание, отданное Эрскин, пока та недовольно воротила носом, и даже поцелуи, полагающиеся лишь невесте, Пенелопа могла закрыть на это глаза, до того момента, пока они не трогали высокомерную акросийку. До этого момента жемчужина Акроса сдерживала себя, уговаривая оставаться выше всего этого, обещая, что обязательно отомстит за эти унижения… До этого момента.

Запретной и страстной красоты девушка, которой удавалось источать благородство, сделала то, чего не стоило делать на глазах у той, что не должна была находиться в этом месте.

— Как она смеет… — тихим шепотом сорвалось с губ Пенелопы.

Столь откровенный, даже яростный поцелуй был спровоцирован не мужчиной, а женщиной.

Наблюдая издали за тем, как ласково ложиться мужская рука на девичий затылок, у Пенелопы закружилась голова, и она ухватилась за виноградную лозу.

Теперь она понимала своего брата и даже дарсийскую принцессу, что украдкой мучила себя, наблюдая за герцогом и Дианой.

— Нет. — отвернулась она от целующейся пары. — Это чувство не любовь…

И эти чувства действительно отличались от любви. Они отравляли разум и сердце принцессы, ей было уже плевать на всё. Единственное, чего она желала, являлось Дианой.

— Я хочу видеть, как ты плачешь кровавыми слезами. — дрожащий голос Пенелопы казался незнакомым, безумным. — Без тебя моя жизнь не была бы такой унизительной.

Пока юная Пенелопа приводила мысли в порядок, Диана разорвала поцелуй.

— Это ничего не значит. — словно ничего не произошло, заявила она, отстраняясь от мужчины и усаживаясь поудобнее.

— Неужели? — накручивая на палец локон её волос и облизнув губы, мужчина скрыл разочарование. — Тогда как мне расценивать это? Ты же меня знаешь… Я додумаю как мне нравится, а ты потом страдаешь.

— Я хотела кое-что проверить. — просипела девушка.

— И?

Тяжело вздохнув, она поднялась с места и бесстрастно взглянула