Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

— Ты знаешь… Я хотел его убить. Уже даже пришел, но он был уже мертв. Так моя месть не случилась, я чуть не сошел с ума и не утащил в вихре силы пол столицы. Я чудовище, которое просто приходится держать на поводке. Перчатки — это мой поводок.

— Вы не… чудовище, — произношу я с запинкой, поэтому звучит, словно я сомневаюсь. — И в сердце у вас точно не только тьма.

— Я их убил… Обоих магов, которые делали астральные проекции в твою комнату, — спокойно говорит Вальгерд. — А они так и не сказали, кем же был заказчик. Он поставил им хитрый ментальный блок, который плавил мозг, как только они начинали говорить о заказе.

Я заканчиваю перебинтовывать вторую руку и не сразу замечаю, что неосознанно пристально рассматриваю ладонь Вальгерда. Касаюсь особо глубокого шрама и веду по нему от большого пальца к запястью, а потом чуть выше, ощутив, как дрогнула рука куратора.

Но отчего-то я не прерываю движения, пока не замечаю то, что заставляет меня отпрянуть. Метка. Метка истинности… То есть у Вальгерда есть… истинная? Или была. И…

Я чуть снова не ругаюсь вслух, но закусываю щеку, стараясь сделать непринужденный вид. Может, я и могла бы кого-то обмануть, но точно не моего куратора. Он перехватывает меня за запястье и останавливает, когда я уже готова встать.

— Что случилось, Алисия? — он вглядывается в мое лицо, я же, наоборот, отвожу взгляд.

— Все хорошо, профессор. Я просто закончила. Нужно убрать воду и прополоскать полотенце, — пытаюсь отговориться я, но он только качает головой.

— Ты врешь, что ты… — Вальгерд бросает взгляд на руку и тоже замечает метку, сразу же понимая, в чем проблема.

— Простите, я тут… Это, наверное, выглядело…

Вальгерд резко поднимается, притягивая меня к себе.

— Я только что рассказал много того, что мучит меня, поделился своим прошлым, — говорит он кладет ладонь на мою щеку, немного царапая кожу бинтами, и заставляет посмотреть на него. — Неужели тебе сложно рассказать немного мне, Алисия? Что тебя смутило?

— Метка, — нехотя признаюсь я. — У вас есть истинная, а я знаю, что для драконов существует только она. А я… Это выглядело, словно я на вас вешаюсь, простите, профессор Вальгерд, я больше так не…

— Эльмар, — перебивает меня он.

— Что? — я нервно выдыхаю и облизываю губы.

Глаза Вальгерда становятся непроглядно-черными, взгляд, обжигая, падает на мой рот, а сам куратор повторяет:

— Я хочу, чтобы ты произнесла мое имя. Эльмар.

Я оторопело молчу.

— Ну же, Лисси…

“Лисси”... “Спи, Лисси… Я удержу всех тварей подальше. Обещаю”.

Так это был не сон?

— Эль-мар… — робко произношу я, и Вальгерд резко подхватывает меня под бедра и переносит на комод, вклиниваясь между ногами.

Глава 71

В его совершенно черных глазах пляшут отблески пламени и что-то первобытное, хищное. Как будто дракон, сильный, яростный, эмоциональный, которого Вальгерд все это время скрывал, вырывается наружу. От запретной близости этого опасного мужчины перехватывает дыхание. Его руки, несмотря на повязки, обжигают даже сквозь ткань платья, а дыхание становится тяжелым, рваным.

— Скажи еще раз, — хрипло требует он, положив ладонь на мою щеку, заставляя посмотреть в его глаза, утонуть вних. В его голосе слышится едва сдерживаемое напряжение.

— Эльмар, — уже увереннее повторяю я, и от того, как еще больше темнеет его взгляд, как судорожно сжимаются его пальцы на моей талии, внутри словно скручивается упругая пружина.

Он наклоняется ближе, его дыхание опаляет кожу.

— Эльмар, я... — в голове испуганной птицей бьется мысль о метке. Это и вопрос его жизни и силы. Да и то, куда мы с Вальгердом сейчас стремительно мчимся, предполагает полную откровенность. Он должен знать до того, как сам увидит.

— Тш-ш-ш… — Вальгерд прижимает палец к моим губам и чуть надавливает, заставляя меня думать только о его прикосновениях.

Я чуть обхватываю палец губами, и это выбивает из горла Вальгерда хриплый стон.

Когда его шершавые подушечки пальцев касаются моей шеи, скользя вдоль линии бешено грохочущего пульса, я, кажется, перестаю дышать, потому что это становится не нужно. Зрачки Эльмара расширены настолько, что радужки почти не видно.

— Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, — шепчет он, расстегивая завязки на моей рубашке. — С самого начала ты показалась особенной. Такая испуганная, но готовая сражаться до последнего.

Его признание отзывается волной жара внутри. Я невольно подаюсь навстречу прикосновению, и это движение становится последней каплей. Мышцы на его шее напрягаются, желваки ходят под кожей: он все еще пытается бороться с собой.

А потом он накрывает мои губы своими, целуя глубоко и властно, словно срывая печать с чего-то запретного. Яростно. Гораздо требовательней, чем тогда, в домике. Поцелуй Вальгерда превращает меня ощущения — жар его тела, шершавость бинтов на моей коже, вкус виски на его губах, его сдавленный стон, когда я отвечаю на поцелуй.

Его пальцы зарываются в мои волосы, слегка оттягивая голову назад, позволяя ему углубить поцелуй. Я цепляюсь за его плечи, чувствуя, как перекатываются под рубашкой стальные мышцы. Он весь — воплощение силы и опасности, и от осознания того, что именно он сейчас целует меня, голова идет кругом.

— Я сдался, Лисси, я проиграл, — выдыхает Эльмар мне в губы, и его голос дрожит от сдерживаемого желания.

Его слова, полные мучительного самоконтроля, отзываются дрожью во всем теле. Я обвиваю руками его шею, притягивая ближе, отвечая на поцелуй с тем же отчаянным желанием. Все запреты, все "нельзя" растворяются в его прикосновениях.

Вальгерд отрывается от моих губ, спускаясь поцелуями по шее, и желание тугим клубком закручивается в нижней части живота, а из горла вырывается всхлип. Его тело вздрагивает от этого звука, руки сжимаются сильнее. Он прихватывает зубами кожу за ухом, и по его телу проходит новая волна дрожи, когда я выгибаюсь навстречу.

— Эльмар, подожди... — начинаю я, но он снова целует меня, глубоко и властно, словно пытаясь заглушить голос разума.

— Что такое, Лисси? — шепчет он, и это ласковое обращение заставляет сердце пропустить удар. В его глазах мешаются желание и что-то похожее на нежность. Не все чувства убиты в его душе.

Его руки спускаются ниже, сжимая бедра через ткань платья. Я задыхаюсь от этих прикосновений, от того, как идеально