Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

— Если вы так настаиваете... — Дарёна вздохнула, изображая кроткое смирение. — Против вашего красноречия и впрямь трудно устоять.

— Тогда с нетерпением жду начала полонеза! — воскликнул гусар, сияя от удачи.

— Это большая честь для меня, ваше превосходительство, — дама грациозно склонила голову и под заинтригованным взглядом Зорича заскользила вглубь залы, едва касаясь пальцами локтя Арсеньева.

— Я восхищён вами, — прошептал Егор Захарович, когда они отошли. — Какие манеры! А какое самообладание! Браво, девочка!

— Честно говоря, у меня затряслись поджилки, когда он заговорил о моём почившем муже, — призналась Дарёна. — Боялась, а вдруг спросит, как звали его любимую лошадь, а я и не ведаю…

— Но вы с честью выиграли раунд, — подбодрил её Арсеньев.

Они неспешно продефилировали по зале, которая стремительно наполнялась гостями. Появление новых лиц: юной вдовы и её импозантного спутника — вызвало живой интерес у местного «света». Графский титул в провинции звучал веско, и шкловское общество тут же взяло Дарью Михайловну «в оборот». Вскоре она окончательно утомилась от слащавых улыбок и неискренних соболезнований по поводу кончины её никому не известного супруга.

Дарёна то отвечала на вежливые расспросы, то натянуто улыбалась, то картинно прикладывала платок к глазам и, устав лгать и выкручиваться, желала лишь одного, чтобы эта пытка поскорее закончилась: «Чёрт побери! Знала бы я, что изображать благородную даму — такое каторжное занятие, ни за что бы не ввязалась в эту авантюру!» — мысленно взвыла она, но тут на её счастье раздались первые аккорды полонеза, и, увидев направляющегося к ней Зорича, Дарёна облегчённо выдохнула. Теперь даже испытание танцами казалось сущим пустяком в сравнении с необходимостью отбиваться от любопытных кумушек.

— Семён Гаврилович, вы — мой спаситель! — искренне обрадовалась она хозяину дома.

— Вижу, наше общество окончательно замучило вас своим вниманием, графиня, — он понимающе улыбнулся и галантно протянул руку. — Позвольте мне избавить вас от этих назойливых сорок.

Шествуя в первой паре со статным генералом под звуки торжественной музыки, Дарья неожиданно испытала чувство полёта. Раньше она и не подозревала, что любит танцевать, а теперь буквально купалась в этом новом, захватывающем ощущении, мерно отмеряя шаги по натёртому паркету. Когда музыка замедлилась и пары, согласно рисунку танца, разошлись, Зорич на мгновение отпустил её руку и отвесил церемонный поклон.

— И что же вы намерены делать далее, графиня? — негромко спросил он, не сводя с неё горящего взгляда. — Надеюсь, вы задержитесь в нашем Шклове хотя бы на время?

— Я подумаю, Семён Гаврилович, — ответила она, когда они возобновили своё чинное шествие мимо рядов гостей. — У вас здесь, на удивление, занимательно. И говорят, — она лукаво прищурилась, — ваши карточные развлечения ни в чём не уступают столичным.

— Вы изволите играть в карты? — брови Зорича удивлённо изогнулись. — Нечасто встретишь столь юную даму, знающую толк в серьёзной игре.

— Люблю перекинуться на досуге в партию-другую, — ответила Дарёна, мечтательно закатив глаза. — Вот мой муж был страстный игрок. Да… Он и меня увлёк этим увлекательным занятием. А теперь, когда я осталась одна, мне порой бывает невыносимо скучно, — она сокрушённо вздохнула.

— Ну, с такой красотой долгое одиночество вам не грозит, — гусар понизил голос до интимного шёпота.

— Ах, ваше превосходительство, вы мне льстите! — мнимая вдова кокетливо отмахнулась веером.

— А чтобы вы не скучали в этот вечер, я приглашаю вас в малую гостиную, — проворковал кавалер. — Составите нам компанию за зелёным сукном?

— О, это было бы чудесно! Благодарю вас, Семён Гаврилович! — и, следуя канону танца, она опустилась в глубоком, безупречном реверансе, скрывая за благочинным видом охотничий азарт.

Пока графиня Лещинская увлечённо выписывала па, в зале появился высокий офицер, и по рядам гостей, точно ветерок, пронеслось настороженное шушуканье.

— Сам Могилёвский полицмейстер пожаловал! Господин Крашевский собственной персоной, — проворковала пышная дама в пунцовом атласе.

— Весьма важная птица, — важно изрёк её спутник, тряхнув напудренным париком.

— Честь большая для Семёна Григорьевича, что такой гость почтил его бал, — блеснула глазами кокетка помоложе.

— А ну, как он вынюхивает чего? — проворчал господин с золотым лорнетом.

— Слышал, нравом Крашевский крут и взяток не берёт. Редкое нынче бесстыдство! — надувая и без того толстые щёки, проворчал человек в мундире чиновника.

Между тем Фёдор Сергеевич огляделся и, заметив хозяина дома, вышагивающего в полонезе с прелестной девушкой, внезапно замер. Что-то неуловимо знакомое почудилось ему в её изящной фигуре, но Крашевский мог поклясться, что никогда ранее не встречал этой дамы. Она была ослепительна, источая то особое благородство движений, которое нельзя подделать. Тряхнув головой, Фёдор отогнал странный морок. Увидев в толпе Арсеньева, он неторопливо направился к нему, лихорадочно соображая, как подойти, не выдав их связи. Случай сам пришёл на помощь.

— Фёдор Сергеевич, ваше благородие! — воскликнул старый знакомый, капитан в отставке. — Моё почтение!

— Рад встрече, Пётр Иванович, — ответил Крашевский, сохраняя на лице маску вежливой скуки.

— Позвольте представить вам моего визави, Егор Захарович Арбашев, проездом в Москву, — сообщил капитан.

Крашевский сухо кивнул, и мужчины обменялись формальными рукопожатиями, как совершенно незнакомые люди. Стоило Петру Ивановичу заметить очередного приятеля и поспешно откланяться, как Фёдор тихо проговорил:

— Как я рад вас видеть, Егор Захарович! Но почему же вы один? Неужто в последний момент благоразумие взяло верх, и вы оставили девчонку у сестрицы?

— Отнюдь, Фёдор Сергеевич. Дарья Михайловна здесь, — Арсеньев хитро прищурился, провожая взглядом танцующие пары. — И, как видите, уже приступила к исполнению нашего плана.

— Этот чёрт в юбке здесь?! — Крашевский принялся с удвоенным интересом оглядывать зал, ища глазами кого-то, кто хоть отдалённо напоминал бы уличного бесёнка. — И где же она? Среди горничных или в театральной ложе?

— Терпение, друг мой, терпение. Скоро я вам её представлю, — Арсеньев с трудом подавил ироничную ухмылку.

Музыка, наконец, смолкла, и Фёдор увидел, как к ним направляется Зорич, ведущий под руку ту самую ослепительную даму. Заметив полицмейстера, Семён Гаврилович удивлённо вскинул брови, и в его взгляде на миг промелькнула тень тревоги, которую он тут же скрыл за широкой улыбкой.

— Господин Крашевский! Какая неожиданность. Почтили таки наш скромный вертеп вниманием? — в голосе генерала прозвучала напускная радость.

— Ваши вечера пользуются