Звезда Севера - Вероника Норт

кто посмел встать между ними. Она так скучала по его прикосновениям и прикосновениям его потока. По чистой энергии, что струилась вокруг него, согревая и защищая их от опасности, или рассеивалась мягким свечением по коже, когда он любил ее…

Новая слезинка выкатилась из-под ресниц, но Эви стерла ее, едва та коснулась щеки. Хватит жертв Матери! Если та снова не защитила их обоих, то не заслуживала таких подношений. Лучше полагаться не на богов, а на саму себя и на Элию, решила Эви и снова села, обхватив колени. Сестра не глупа и наверняка найдет какой-нибудь способ или зацепку вне этих стен, а значит, нельзя торопиться. Нужно только ждать.

Она прождала несколько часов, прежде чем за дверью раздался шум. Ключ заскрежетал в замке, и Эви не заметила, как оказалась на ногах, сжимая кулаки. Напряженная, натянутая струной и готовая ко всему. Но, слава Владыке всего сущего, с виду Элия была жива и невредима. Илиас грубо втолкнул ее в комнату, а затем смерил сестер мутным взглядом. От него исходил кисловатый запах вина, и он стоял, слегка пошатываясь, как прекрасная мишень, но его верный слуга, застывший в дверях, выглядел абсолютно трезвым.

У него была какая-то неприметная, словно бы смазанная внешность – обычного роста, среднего телосложения, никаких отличительных черт, родинок или шрамов, – но жесткий взгляд из-под темных бровей, взгляд убийцы, не оставлял сомнений в том, что, как только Эви попытается напасть на его хозяина, ей несдобровать.

Это он был с Илиасом в ту ночь, когда ее похитили. Это он хладнокровно убивал отряд Эрона, словно втыкал мечи и стрелы не в живых людей, а в соломенные куклы. И наверняка это он убил ту несчастную рабыню, чья одежда пахла розами… В мире, где жизнь женщины отбирали только в самом крайнем случае, такое под силу только проклятым. Эви боялась его больше, чем Илиаса, но все-таки прикидывала шансы, пока принц, пьяно ругаясь, возился с ошейниками.

Она сделала шаг, но сестра бросила на нее многозначительный предупреждающий взгляд, и Эви сложила руки на груди, приняв равнодушный вид. Она дождалась, пока мужчины уйдут, и, едва их шаги затихли за дверью, бросилась к Элии.

– Я в порядке, – предупредила лишние вопросы та, растирая плечи.

Видимо, ей пришлось долго сидеть в одной позе у ног этого самодовольного мерзавца. Эви начала сама распутывать сложные узлы лент и распускать косы сестры до прихода рабынь, за что была вознаграждена благодарным вздохом. Только когда она стала расчесывать пальцами тусклые медные пряди, Элия прошептала:

– Кажется, у нас есть шанс.

* * *

– Ты уверена, что мы можем ей доверять? – шепотом спросила Элия в очередной раз.

– Кому? – так же тихо ответила Эви. – Ты имеешь в виду Интию или ту рабыню?

– И ту, и другую, – призналась сестра.

Они лежали в темноте на полу. Длина цепи не позволяла Элии спать на кровати, расположенной в алькове, поэтому по ночам Эви сгребала покрывала и подушки и уносила их в угол, чтобы лежать рядом и согревать сестру. У той выпирали ребра и ключицы, а от былых округлостей не осталось и следа. Еды им приносили вдоволь – пища была простой и в достаточном количестве, чтобы не голодать, – но у Элии не было аппетита. Она лишь ковыряла свои порции и день ото дня становилась все более вялой и бледной. Это беспокоило, но, по крайней мере, едва ощутимая призрачная надежда на спасение пробудила в ней хоть какой-то интерес к жизни.

– Расскажи еще раз, как все было, – попросила Эви.

– Я же говорила, принцесса Интия устроила скандал. Она все повторяла, что Илиас плохо со мной обращается, что это недопустимо и что принц Эрон никогда бы так не поступил с тобой. – Элия тяжело вздохнула. – В ответ Илиас только расхохотался, а злобная королева заявила, что, по слухам, тебя давно сослали на окраины или сгноили где-нибудь взаперти. И что, будь Интия чуть поумнее, то могла бы выйти замуж за твоего принца.

– Вот же мерзкая дрянь! – не выдержала Эви.

– И не говори.

– Ну а потом?

– Потом Интия заявила, что у нее разболелась голова и что ей неприятно их общество, и ушла. А через пять минут вернулась, извинилась перед мамашей и братом и пожелала им спокойной ночи. Остальное ты знаешь.

На этот раз вздохнула Эви. Ей вспомнилось, какой юной и наивной выглядела инийская принцесса, когда спрашивала: «В ваших краях женщины добровольно выходят замуж? Важна ли для них любовь?» И как позже она почти открыто призналась, что влюблена и готова заключить этот союз, если Эви отойдет в сторону. Интересно, знай она, что соперница томится поблизости в четырех стенах, уронила бы ту записку Элии в руки, когда желала братцу спокойной ночи?

– Я думаю, принцессе можно доверять, – прошептала Эви, сжимая холодную ладонь сестры. – Мне кажется, она действительно переживает за тебя.

Записка от Интии, спрятанная в щели между матрасом и спинкой кровати, гласила:

«Дайте знать, если я чем-то могу вам помочь».

Они едва верили в этот шанс, но он был единственным. Если кто и сможет им помочь и не поплатиться за это головой, так это Интия. Она ведь принцесса.

– А рабыня? – спросила сестра.

– Про нее сложно что-то сказать, – ответила Эви. – Она единственная из рабынь, кто хотя бы не делает вид, что не слышит и не видит нас. Иного выбора просто нет.

– Тогда давай спать, – сказала Элия и повернулась на другой бок. – Завтра мы передадим через нее записку и либо умрем, либо нас спасут. Меня устроят оба варианта, лишь бы все поскорее кончилось.

От равнодушия в ее голосе по спине ползли мурашки и холод сжимал сердце.

– А как же владыки и боги? Разве ты не хочешь на них положиться?

Сестра вздохнула.

– Уже полагалась, и посмотри, к чему это привело.

Эви не стала спорить. Она закрыла глаза и мысленно помолилась… Матери. Как странно, что она сейчас обращалась к богам, в то время как Элия, наоборот, потеряла веру. Не то чтобы Эви обрела ее, скорее, просто цеплялась, как за последнюю надежду. Нэн столько раз повторяла, что Матерь ее не оставит, а она постоянно этому противилась. Но теперь, когда даже Элия отказывалась верить, может быть, стоило дать Матери еще один шанс?

На следующий день время тянулось ужасно медленно. Утром им принесла завтрак другая рабыня – одна из тех, кто выполняет свои обязанности четко и быстро, с бесстрастным выражением лица. Пока она ставила поднос, Эви выглянула в