Звезда Севера - Вероника Норт

– Так ты добиваешься женского внимания? – поинтересовалась она, стараясь не выказать страха. – Силой и угрозами? Неужели иначе женщины не хотят ублажать твое распрекрасное тело?

– Да любая будет готова раздвинуть ноги, едва я…

– Прикажешь? – закончила за него Эви и хмыкнула. – А иначе что? Они пожалеют?

Илиас стиснул зубы и задрожал, видимо, от гнева. Она уже понимала, что он не простит ей такого пренебрежения, но от этой маленькой победы внутри растеклось приятное тепло.

– Твоя сестра тоже была остра на язык поначалу, – сказал он, совладав с эмоциями. – Но я сделал из нее очень послушную рабыню. Ты же не хочешь, чтобы она страдала из-за тебя?

Тепло сменилось холодом, заставляющим кровь сворачиваться в жилах. Илиас втолкнул Эви в повозку – другую, но такую же закрытую и неприметную, как вчерашняя, – и больше они не разговаривали. Он выглядел спокойным и расслабленным, а в поселениях на пути теперь были видны люди. Редкие всадники не валялись на тропинках возле дремлющих лошадей, а значит, он больше не усыплял никого, кто мог бы их заметить.

К полудню они свернули на Тракт. Повозок и пеших путников на дороге разом стало больше, и они слились с потоком, движущимся по торговому пути. Утомленная покачиванием и духотой, Эви задремала, вжавшись в угол и запахнув покрепче ненавистный плащ, а очнулась, когда они остановились. Она поразилась наступившей ночи и поняла, что Илиас снова это сделал. Наслал на нее сон.

– Выходи, – глухо приказал он. – Закрой лицо и не произноси ни звука.

Он хорошо ориентировался в полутьме, идя за своим человеком, держащим тусклую лампу, ей же мешал капюшон, и вся концентрация внимания уходила на то, чтобы не споткнуться. Они пробрались сквозь потайной ход в стене, а потом долго шли по сырым каменным коридорам, несколько раз поднимались по извилистым лестницам и протискивались в узких проемах, затянутых паутиной. Наконец, когда за очередной дверью под ногами оказались ковры, скрадывающие звук шагов, принц заметно расслабился. По пути он избавился от черного плаща, скрывавшего богато вышитую одежду, и сейчас едва не насвистывал, проходя мимо стражников, которые при виде него с бряцаньем вытягивались по стойке смирно. Кажется, заплетающаяся от усталости, закутанная с головы до ног рабыня, привязанная к хозяину, никого не удивляла.

В конце одного из коридоров в глубокой нише скрывалась тяжелая дверь. Когда Илиас открыл ее и, перерезав веревку на руках Эви, втолкнул ее в темную комнату, она запаниковала, услышав скрежет замка и грохот засова за спиной, но не произнесла ни слова. Ощущение незнакомого замкнутого пространства вокруг напомнило ей о собачьей будке, в которую она как-то залезла в детстве, прячась от брата. Или это был звук… С таким звуком их старый пес волочил за собой длинную цепь. Илиас бросил ее к собакам, испугалась Эви, вжимаясь в дверь, но, увидев, как из темного угла ей навстречу движется маленькая тень, забыла обо всем. От небольшого оконца под потолком струился лунный свет, и, когда бледная фигура вышла в него, к глазам подступили слезы.

– Элия? Это ты?

– Эви… – пробормотала та. – Нет, тебя не должно здесь быть. – Она закрыла лицо руками. – Ты мне снишься?

Сдернув с головы капюшон и сбросив тяжелый плащ, Эви шагнула вперед.

– Элия, – прошептала она, мягко отводя тонкие ладони. – Это я. Я здесь.

На шее сестры поблескивал широкий ошейник.

Глава 10

Эрон смотрел на секатовую рощу, когда за спиной раздались знакомые шаги.

– Какие новости? – спросил он, не оборачиваясь.

На этот раз молодая секата поймала песчанку. Тело маленького грызуна корчилось в попытках вырваться, пока тонкие щупальца с мелкими шипами опутывали его. Густой мех не давал им проникнуть к коже и впрыснуть обездвиживающий яд, и агония затягивалась. Но там, где сквозь тонкую шерсть просвечивало розоватое брюшко, уже все случилось, поэтому конец был неизбежен.

– Никаких вестей, мой господин. Никто не видел ни ее, ни подозрительных людей. – Дэин остановился рядом, заложив руки за спину. – Все пойманные разбойники даже под угрозой смерти клянутся перед лицом Матери, что не знают о нападении и ничего не видели.

– Так не бывает, – возразил Эрон в очередной раз. – Всех моих людей убили, а северянка вонзила мне в спину кинжал, прежде чем сбежать. – Он сжал челюсти так сильно, что зубы скрипнули, а по спине прокатился жар. – Кто-то должен об этом знать. Ищите лучше.

– Вы не знаете, так ли это на самом деле.

Эрон повернул голову и окинул советника взглядом.

– Вы не знаете, она ли воткнула кинжал вам в спину, – спокойно уточнил тот. – А если воткнула, то сделала ли это по своей воле.

Эрон хмыкнул. Он действительно не знал, потому что ничего не помнил. Лекари утверждали, что всему виной травма головы. Но хуже, что он не был уверен в том, как именно получил эту травму. Сомневался во всем.

Когда люди из имения Дирэна, встревоженные ночной грозой и отсутствием важных гостей, выехали им навстречу рано утром и нашли разрушенный лагерь, Эрон лежал на мокрой земле у палатки в окружении трупов. С разбитой головой, пронзенный стрелой и с кинжалом в спине… Возможно, нападавшие посчитали его мертвым и ушли. Видят Первородные, лучше бы они не ошиблись.

Несколько дней его мучила лихорадка, какой он не болел с самого детства. Привезенный в дом Дирэна, Эрон почти все эти дни не приходил в себя, поэтому драгоценное время было потеряно, и Эви никто толком не искал. Все были озабочены здоровьем единственного наследника Эфрии, и она ускользнула.

Когда жар спал, а сознание вернулось, Эрон первым делом позвал ее. Он, разорви его кракен, думал лишь о ней, но, когда ему сообщили, что ее нет, его одновременно накрыли неверие, страх и такая ярость, что поток вырвался на свободу помимо воли. Растерянный, больной и не контролирующий себя, Эрон разметал покои в доме купца и едва не пришиб перепуганных лекарей и слуг в попытке отправиться на ее поиски. Правда, выйти из комнаты ему не удалось. Шатаясь, спотыкаясь и разрушая все вокруг, он кое-как добрался до двери, но тут последние силы, потраченные на поток, иссякли, и Эрон с позором рухнул и снова лишился сознания.

Его раны воспалились и заживали плохо, но хуже всего была рана в сердце. Словно гноящаяся рваная дыра, она отравляла все тело и разум, мешала нормально дышать.

Что если это правда?

Эви сказала, что любит, а потом ушла, забрав драгоценности и вонзив кинжал в его спину. Ушла при помощи сообщников, напавших,