Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона - Любовь Песцова

— Да. И уже достаточно давно.

Я прикусила губу, чтобы ничего не сказать.

Он по-прежнему держал меня в своих руках и, если честно, мне не хотелось вырываться.

Было плевать, знает он о моём обмане или нет. Плевать, обижен ли он. Плевать даже на то, что он потенциально может быть опасен для окружающих.

— Это вам ваш дедушка сказал?

— У меня есть своя группа разведки.

— Как невежливо следить за мной, — пожурила я его.

— Невежливо выдумывать мужа, чтобы я сходил с ума от ревности, — парировал Натаниэль.

— Ревности? — переспросила я.

Зарычав, Натаниэль сжал пальцы на моём бедре, а затем ловко и как-то почти незаметно подхватил обе мои руки, зафиксировав их у меня над головой.

— Да, Ирэн, я ревную тебя ко всем окружающим. К Адверу, который подозрительно вежлив с тобой, к твоему выдуманному мужу, даже к мэтру Лаббе, хотя он, кажется, вообще подобным не интересуется.

— Но я…

— Ты моя, Ирэн. Не знаю, что будет дальше и сколько ещё... — он замолчал на полуслове, прикусив губу, как будто сказал лишнего.

А затем тряхнул головой и сильнее сжал пальцы на моём бедре.

— Неважно. Сейчас я всё равно никуда тебя не отпущу.

Глава 60

Натаниэль Роуд

Я чувствовал, как она дрожит в моих руках, как бешено бьётся её пульс, как разгорячённая кровь течёт по её венам.

— Лорд Роуд…

Слабый, чуть дрожащий от возбуждения голос не прибавил мне спокойствия. Его хотелось слушать и слушать. Сохранить где-то на подкорке.

— Натаниэль, — поправил я. — Мне так надоело слушать от тебя титулы. Я хочу, чтобы ты называла меня по имени. Желательно — томно шептала его или страстно выкрикивала.

Пульс участился ещё сильнее. И дело было не только в возбуждении.

Прикоснувшись тыльной стороной ладони к её щеке, я ощутил, насколько горячая у неё кожа.

Она смутилась.

И от этого открытия хотелось улыбаться самой широкой, самой довольной улыбкой.

Мне казалось, что смутить её невозможно. Ирэн казалась такой смелой и уверенной, а от моих слов покраснела.

Эх, вот бы это увидеть.

Стоило подумать об этом, как что-то изменилось. То ли в восприятии, то ли в самих ощущениях.

И кажется, это почувствовал не только я. Тонкие пальчики прикоснулись к моему лицу, стягивая повязку.

В глаза ударил свет — ощущение, которое почти забылось за давностью лет. А потом начали проступать очертания, краски, детали. На этот раз даже без багровой пелены, которая искажала окружающее пространство.

Я смотрел на Ирэн, в её серо-голубые глаза, впитывал образ, старался запомнить каждую чёрточку.

Небольшой вздёрнутый носик, аккуратные губки, которые хочется целовать бесконечное количество раз, покрасневшие щёки, мягкие волнистые волосы.

— Ты невозможно красива, — прошептал я.

— Вы… снова видите?

— Есть повод.

— К-какой?

— Мне очень захотелось увидеть, как ты смущаешься, — признался я.

Она ничего не ответила, но зато щёки покраснели сильнее. Какая прелесть! Только ради этого стоило прозреть.

И пусть это ненадолго. Мне было всё равно, что зрение снова исчезнет так же внезапно, как и появилось.

Я уже очень много лет живу непонятно зачем. Лучше краткий миг с ней, чем ещё несколько десятилетий бессмысленного и болезненного существования.

Главное — уйти до того, как превращусь в чудовище.

— Когда я вижу, как мило розовеют твои щёки, мне хочется совершать безумные поступки, — прошептал я.

— Вы уже, — ответила она дрожащим голосом.

— Не спорю. Но мне так нравится это безумие, — выдохнул я ей в губы, а потом впился поцелуем.

Она поддавалась. Плавилась в моих руках, словно воск. И очень скоро начала отвечать на поцелуй со всей страстью, что хранилась в её сердце.

Я вжался пахом в её бёдра и поймал губами стон. Это было настолько прекрасно, что я улыбнулся сквозь поцелуй.

А потом спустился на шею, попробовав на вкус её кожу. Обхватил губам место, где билась жилка, оставляя свой след на ней.

Спустился к ключицам, слушая частое дыхание с таким упоением, словно это была музыка. Пальцы чертили узоры на её коже, спускаясь в вырез платья…

— Стойте, — послышался слабый голос. — Не нужно.

Собрав всю оставшуюся волю в кулак, я с сожалением оторвался от неё.

— В чём дело?

— Я не могу, — прошептала она.

— Из-за своего мифического супруга?

— Нет. Просто… не могу. Я не хочу таких отношений.

Таких, это каких? Интересно, если я скажу ей, что намерен жениться на ней в самые кратчайшие сроки, она поверит?

Вряд ли.

Хотя именно так я и собирался поступить. Будучи герцогиней Роуд, она унаследует всё после моей смерти.

И её сестрёнку, кстати, я собирался удочерить, чтобы у Ирэн потом не было проблем с опекой, если вдруг «любящие» родители объявятся.

Заглянув ей в глаза, я увидел там не только вожделение. Там была мольба. Не о продолжении, а о том, чтобы оставить ей хотя бы каплю гордости.

Ох, как же не вовремя я прозрел.

С сожалением я оторвался от неё и сделал шаг назад.

Рорена, как же она красива! Разве может быть в этом мире более совершенное создание?

— Ты выйдешь за меня замуж? — вырвалось у меня, хотя я вроде бы минуту назад решил, что не стоит её шокировать.

— Что?

Серо-голубые глаза округлились, а рот приоткрылся. И мне снова захотелось поцеловать эти губы.

Натаниэль, нужно хоть немного себя контролировать, ты ведь не животное… наверное.

— Я предложил тебе выйти за меня.

— А мне кажется, вы головой ударились где-то.

— Не исключено. Так как? Ты согласна? Если да, то церемонию назначим на завтра.

— Лорд Роуд, это не смешно!

— Так я и не смеюсь.

Она отвернулась, пытаясь справиться с участившимся сердцебиением.

Протянув руку, я погладил её по щеке, заправив прядь волос за ухо.

— И это не для того, чтобы залезть тебе под юбку. Я даже на первой брачной ночи настаивать не буду.

— Правда?

— Я умею себя контролировать. И я подожду, пока ты сама придёшь ко мне.

— Не боитесь, что ждать придётся слишком долго?

— Нет, — улыбнулся я. — Осознания того, что ты не замужем, уже достаточно, чтобы ждать сколько угодно.

Ну вот, она снова смутилась. Это