Неверные. Долгий путь к любви - Татьяна Никольская

Люся качает головой, но в уголках ее губ прячется улыбка. Я беру ее руку в свою, сжимаю. Мы едем в сумерках по загородной трассе, и в машине тепло, пахнет кофе и… счастьем. На заднем сиденье наш ребенок планирует нашу общую жизнь.

Это и есть дом. Не там, куда мы едем. А здесь, сейчас, в этой машине. И он уже найден. Осталось только подобрать под него подходящие стены.

Глава 60. Подруга

Люся

События января развиваются так стремительно, что я с ужасом ловлю себя на мысли: я чуть пропустила день рождения Машки. Второго февраля вечером, перебирая в уме планы на завтра, я вдруг чувствую холодный укол в груди. Третье февраля. Завтра.

Я поворачиваюсь к Валере, который листает что-то на планшете, устроившись в кресле с чашкой чая.

— Знаешь, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Он поднимает глаза, откладывает гаджет. Все его внимание мгновенно здесь.

— С кем?

— С Машей. Моей лучшей подругой. У нее завтра день рождения.

Я вижу легкое удивление в его взгляде.

— С лучшей подругой? И я только что узнаю, что у тебя есть подруга, да еще и день рождения у неё уже завтра.

— Валер, ну не было ни времени, ни подходящей обстановки рассказать про неё. От Янки же ты постоянно слышишь — тётя Маша, Сашка, Настя.

— Ладно, давай рассказывай про свою подругу. Подозреваю, что нам друг другу нужно еще много чего рассказать, — говорит он без обиды, нежно притягивая меня к себе.

Я устраиваюсь поудобнее, подтягиваю ноги под себя. Перед глазами встают картинки прошлого.

— Мы с первого курса. Поселились в одной комнате в общаге. Она — перфекционистка, умная, рассудительная, но ироничная. Я — более открытая, взбалмошная, где-то даже пофигистка. Сошлись как две половинки. Она всегда была рядом, терпела мои выходки, плакала вместе со мной над разбитой жизнью после свадьбы. Когда родилась Яна… я не хотела брать академ. Хотела все успеть. Так вот, Машка вместе с Игорем сидели с малышкой по очереди, пока я бегала на пары и сдавала сессии. Без них я бы не вытянула.

Валерий кивает, и я вижу, как в его глазах загорается все то же уважение, что было, когда он узнал про Игоря.

— Она вышла замуж через пару лет после меня, — продолжаю я. — Родила перед пятым курсом и, по моему примеру, тоже не стала брать академ. Так и закончили университет вместе, только я пошла в банковскую сферу, а она… родила второго и стала домохозяйкой. Создавала идеальную семью.

Я делаю паузу, вспоминая ту Машу — сияющую, уверенную, в фартуке с вышивкой, пекущую имбирные пряники сложнейшей формы.

— Представляешь, все так и считали, что у неё идеальный муж, идеальные дети, идеальная жизнь. И что самое интересное… она сама в это верила. И даже была счастлива.

— Пока? — тихо вставляет Валерий, улавливая смену интонации.

— Пока ее муж, благодаря настояниям своего папаши, не выгнал ее на работу. «Чтобы социализировать», — цитирую я ядовито. — А потом оказалось, что пока она создавала дома идиллию, он искал развлечений на стороне. Да еще с женой собственного друга.

Я замолкаю, глотая комок, который все еще подкатывает к горлу, когда вспоминаю её лицо в прошлом году. Не живое лицо, а маску из белого гипса, с трещинами по краям.

— У неё был тяжёлый год. Развод, пари на работе, в котором она была призом. Кстати, третье пари в её жизни, представляешь? У вас, мужчин, это считается нормой? — смотрю я на Валеру.

— Дикость какая! — ошарашено отвечает он. — Разве цивилизованными методами нельзя добиться женщину? Похоже, ей встречались мужчины с раненым эго.

— Ага. Последний «раненный» оказался всё-таки достойным её. Или ей удалось его укротить. Он теперь её муж. Хотя нервы ей потрепал в своё время достаточно.

— Я хочу вас познакомить, — говорю я уже тверже. — Чтобы все мои самые любимые люди были вместе. Завтра у нее день рождения. И я бы очень хотела к ней прийти с вами — с тобой и Янкой. Но есть проблема.

Я рассказываю ему о прошлогоднем дне рождения, в который она узнала об измене мужа. О клятве больше никогда его не отмечать. Он слушает, не перебивая, его лицо становится серьезным, внимательным.

— Я её понимаю, — вздыхаю я. — Но, может, нам удастся сломать эту ее решимость? Просто нагрянуть с подарками, с шариками? Создать новый, хороший повод вспоминать этот день? Только есть еще одна проблема. Она на девятом месяце беременности, скоро рожать.

Я смотрю на него, ища поддержки своей, возможно, безрассудной идее.

Валерий задумывается, его пальцы медленно постукивают по подлокотнику.

— Я понимаю порыв, — говорит он осторожно. — Но я бы советовал сначала созвониться. Уточнить о времени. Мы не знаем, как она себя чувствует сейчас. Ее решение нужно уважать.

— Ты прав, — соглашаюсь я. — Позвоню.

Я набираю номер Машки. Она берет трубку почти сразу, и в ее голосе слышна усталость, но и тепло.

— Люська, привет!

— Привет, Маш. Завтра к тебе можно? Всё равно не отвертишься от поздравлений.

Она тихо смеется, и звук этот немного сдавленный, будто ей и правда тесно.

— Можно, конечно. Только я сейчас как большой надувной шарик. Три недели до родов. Лежу, как тюлень, и пыхчу. Буду рада видеть. Только отмечать я не буду, — предупреждает она, и в голосе появляется стальная нотка. — Тихо посидим с семьёй.

— Так и задумано, — успокаиваю я ее. — И… я кое с кем приеду. Хочу познакомить.

— О-о-о! — в ее голосе мгновенно просыпается живой, прежний интерес. — Наконец-то! Жду с нетерпением. Во сколько?

Договорившись о времени, я отключаюсь.

— Все в порядке, — говорю Валере. — Едем завтра после работы. Она ждет.

Теперь вопрос о подарке. Мы сидим на кухне, пьем чай, и я выкладываю свои соображения.

— Нужно что-то… неформальное. Очень личное. Она отлично рисует, у нее талант. Может, дорогой набор для графики? Или мольберт?

Валерий задумывается, но я вижу, как он мысленно примеряет этот вариант и находит его… не идеальным.

— Это был бы хороший подарок для Маши-художницы, — говорит он медленно. — Но ты же говоришь, ей сейчас три недели до родов. А потом — новый ребенок, хаос, недосып. У нее будет время, чтобы рисовать?

Его вопрос заставляет меня взглянуть на ситуацию с другой стороны.

— Ты прав, — признаюсь я. — Ей сейчас нужна не дороговизна, а забота. Практическая, ощутимая.

— Что было бы для тебя самым ценным в такой ситуации? — спрашивает он, глядя на меня.

Я закрываю глаза и