Неверные. Долгий путь к любви - Татьяна Никольская

затеял крупную и очень амбициозную сделку по покупке сети дилерских центров в Европе. Нужны были сложное финансирование и партнер, который не будет душить контролем, но сможет вникнуть в суть. Наш тогдашний банк начал тормозить и выдвигать нелепые условия.

— А я как раз продвигал тему стратегических партнерств с быстрорастущим бизнесом в нетривиальных сегментах, — подхватывает Валерий. — Мне принесли кейс «Apex Grand». Я изучил и сказал: «Это дерзко. Но если этот Горностаев не сумасшедший, а просто очень амбициозный, то это наш клиент». Мы встретились.

— И за один ужин в «Клубе на Смоленской» он задал мне три вопроса, после которых мне стало ясно, что этот банкир понимает в автомобильном бизнесе и в рисках больше, чем мои собственные финансовые директора, — с уважением говорит Александр. — И не стал требовать залог в виде моей первой дочери. Сделка прошла безупречно. Потом еще пару проектов. Я считал его практически приятелем, пока он не исчез с радаров в свои банковские дебри.

— А я всегда считал Горностаева одним из самых талантливых и, что редкость, абсолютно честных в бизнесе людей, — говорит Валерий. — И всегда сожалел, что так и не удалось по-человечески пообщаться вне работы.

Атмосфера за столом неформальная, дружеская. Александр с его циничным, но добрым юмором комментирует все подряд, от размеров Машиного живота до былых банковских баталий. Маша сияет, глядя на него.

В какой-то момент мы с Машей отключаемся от мужской беседы и перешептываемся.

— Если бы я заранее знала, что меня ждет такое счастье, — говорит она тихо, ее глаза блестят, — я, не задумываясь, снова прошла бы через весь ужас прошлого года. Ты не представляешь, насколько я сейчас счастлива, Люська.

— Представляю, Маш, — так же тихо отвечаю я и киваю в сторону Валерия. — Я свое счастье ждала, кажется, всю жизнь.

В это время мужчины, попивая красное вино, говорят о своем. И, кажется, не о бизнесе, а о чем-то гораздо более важном.

— … чуть не потерял ее из-за собственной слепоты и раздутого эго, — доносится до нас спокойный голос Александра. — После своего развода считал, что все женщины продажны. Даже… Не хочется признаваться в такой гнусности, но всё равно твоя тебе расскажет. Я даже заключил пари со своим партнером, чтобы доказать свою правоту. И влюбился. Представляешь? Повезло, что она дала мне второй шанс. Она — единственная! Её даже моя Алиса сразу приняла. С первого взгляда. А я, дурак, сам себе не мог признаться.

— Мне повезло встретить ее, когда она уже прошла через все свои испытания и выковала себя сама, — говорит Валерий. — У нее… внутренний стержень. И доброта, которую она прячет за сарказмом. Я это разглядел почти сразу.

— Она, между прочим, всегда была рядом с Марией, — добавляет Александр. — И во время того ада с разводом, и когда Мария в больнице с сыном лежала. Каменная стена.

— Я знаю, — говорит Валерий. — Она всегда были поддержкой друг для друга, Люся мне рассказывала. Откровенно говоря, я никогда не верил в женскую дружбу. Как-то у женщин всё… не так… Но рад, что ошибался.

Мы с Машей ловим эти обрывки и перемигиваемся, как две довольные кошки.

Позже, за десертом, мы рассказываем о наших поисках дома и приглашаем Горностаевых составить компанию в одну из следующих вылазок.

— С радостью, но, боюсь, нам придется пропустить, — с сожалением говорит Александр, кладя руку на Машин живот. — Наш Артёмка вот-вот попросится на выход. Далеко от дома отъезжать не рискуем.

— Но на новоселье мы будем первыми! — обещает Маша. И, когда встает из-за стола, чтобы проводить нас в холл, шепчет мне на ухо, обняв за плечи:

— Он просто чудо, Люська. Смотрит на тебя с таким обожанием… Как же я рада, что мы с тобой, наконец, нашли свои половинки!

Прощаемся в прихожей под веселый гомон детей.

Александр помогает Валерию надеть пальто и в этот момент, понизив голос так, чтобы слышали только они двое, говорит:

— Береги ее. Таких — одна на миллион. Из другого миллиона я свою забрал.

Валерий смотрит на него, потом на меня. Его лицо серьезно.

— Я знаю, — говорит он Александру. Просто, твердо и без тени сомнения.

Мы выходим на морозный воздух, полный смеха и света из дома за спиной. Яна болтает без умолку о том, как круто у Саши получается играть на гитаре и как Настя показала ей коллекцию ракушек.

Я смотрю на Валерия, который заводит машину. Он чувствует мой взгляд, поворачивается и улыбается — той своей, редкой, мягкой улыбкой, которая доходит до самых глаз.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего, — качаю я головой и улыбаюсь в ответ, глядя на темную дорогу, вперед, к нашему общему дому, который где-то там ждет. — Просто всё правильно.

___________________

* Кто такой Горностаев, и что пришлось пережить Люсиной подруге Маше, прежде чем выйти за него замуж, вы можете узнать из книги Встречное париhttps:// /shrt/OOWH

Глава 62. Просто дом

Горский

Субботнее утро встречает нас серым, но сухим небом. Люся сидит рядом, на пассажирском сиденье, и молча смотрит в окно. Яна осталась у Игоря — их законные выходные, и я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время мы едем куда-то вдвоем. Не по делам, не решать очередной кризис. Просто смотреть дом.

Объявление я нашел случайно, пролистывая ленту вчера поздно вечером. Никаких «премиум-класс» и «готовых решений». Просто: «Продается кирпичный дом, 1985 г.п., 25 соток, лесной массив». И одна старая черно-белая фотография, на которой сквозь зернистость пикселей угадывался только рыжий фасад среди сосен. Почему-то я зацепился за него. Отправил Люсе. Она ответила через минуту: «Давай посмотрим».

Сейчас мы петляем по грунтовке, и с каждым километром цивилизация остается позади. Снег почти сошел, земля черная, влажная, пахнет прелой листвой и хвоей. Воздух здесь другой — живой, не то что в городе.

— Ты уверен, что хотим смотреть этот? — Люся нарушает молчание. В ее голосе слышна легкая ирония, но я знаю ее достаточно, чтобы различить за ней надежду. — «1985 год». Там, наверное, печное отопление и удобства во дворе.

— В описании сказано про газ и скважину, — отвечаю я, не отрывая глаз от дороги. — А год… Это же почти наш ровесник. У него может быть характер.

Она хмыкает, но не спорит.

Мы проезжаем последний поворот, и дом открывается нам целиком. Двухэтажный, из темно-рыжего кирпича, который время покрыло благородным серебристым лишайником. Простая двускатная крыша, никаких архитектурных излишеств. Он стоит твердо, как будто вырос из этой земли. А в пятнадцати метрах за