В западне - Ребекка Куинн

могу быть кем-то бо̀льшим, чем друг, — он говорит осторожно, скованно. До боли, до скрежета неестественно. — Но другом я буду. Обещаю тебе это.

Я закрываю глаза, чувствуя, как перехватывает горло. Опускаю голову, почти не замечая, как лоб ложится ему на бедро.

Я не вынесу, если он увидит моё лицо.

Как я могла не понять, к чему всё идёт? Как же безнадёжно я только что себя унизила.

— Иден, я не могу пройти через это снова, понимаешь? Не могу снова влюбиться в человека, если мы не способны дать друг другу то, что нам нужно, — я слышу, как он сглатывает, и его бедро слегка дрожит. — Ты будешь счастлива с Люсьеном. С Бомонтом, Джейкобом и даже Домиником. Я не солгал, когда сказал, что ты заслуживаешь счастья, Иден… просто со мной его не будет.

Чувствую, как меняется воздух, как исчезает всё напряжение. Всё становится тусклым и плоским.

— Я и так причинил достаточно боли, — шепчет он. — Самое доброе, что я могу для тебя сделать, — оставить тебя в покое.

Как я могла последний час размышлять о том, на что готова ради того, чтобы мы были вместе, и не понять, что он всё это время объяснял мне причины, по которым мы не можем быть вместе?

Оказывается, мы с Джаспером вовсе не были вдвоём в одной бездне.

Я просто была там одна.

Крупная горячая слеза срывается с моего лица и падает на ткань его брюк, и он полностью замирает.

Как я всё ещё могу быть такой глупой девчонкой?

Я отстраняюсь от Джаспера — слишком резко, но уж это он мне простит. Теперь сидеть у его ног кажется неправильным. Не тогда, когда он не хочет меня оставлять рядом с собой. Не тогда, когда то, что я считала существующим между нами, оказалось до ужаса, до унижения односторонним. И снова я чувствую себя обманутой, поверившей, что наконец нашла дом.

Поднявшись, я разглаживаю платье, и взгляд цепляется за шахматную доску.

Я чувствую его взгляд каждой клеточкой кожи.

Фигуры вдруг становятся предельно чёткими, и я качаю головой.

— Значит, ты выиграл.

Когда я наконец смотрю на него, в его глазах унизительно много сочувствия.

— Ты играла исключительно хорошо. У тебя к этому способности.

Я сильно прикусываю щёку изнутри.

Слишком сильно.

Но слёзы всё равно наворачиваются.

— Но в конце концов я всегда проигрываю, — подойдя к доске, я опрокидываю своего короля.

ГЛАВА 23

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 3

Борись за себя.

Никто другой этого не сделает.

Я накрываю на стол с тупой болью внутри. В мышцах. В животе. Не знаю, почему всё кажется таким неправильным, словно планеты каким-то образом сошли со своих орбит. Не знаю, почему так больно терять то, чего вообще никогда не существовало.

Может, мне просто стыдно.

Разве сердце обычно так сильно болит, когда тебе стыдно?

Лаки приносит приготовленный им суп из кролика и лесных грибов и постоянно бросает на меня взгляды с тех пор, как я спустилась из своей комнаты — куда сбежала от унижения после ужасного финала тех игр, что разыгрались между мной и Джаспером.

Вернее, тех игр, что сыграли с нами обоими.

— Иден, ты в порядке? — спрашивает Лаки, и на его лбу появляется тревожная складка. — Что произошло с… ним?

Загорелые руки обхватывают меня сзади за талию, и я удивлённо задерживаю дыхание.

— Джаспер тебя не отпугнул, надеюсь? — спрашивает Бо. Губы прижимаются к моему виску, и он глубоко вдыхает, словно вбирая мой запах. — Не ожидал увидеть тебя сегодня вечером здесь.

Внутри болезненно обжигает. Может, Джаспер всё-таки меня выпорол — и ему даже не понадобилась плеть.

— Нет. Всё… Я в порядке, — пытаюсь высвободиться из его объятий, потому что сейчас мне неуютно даже в собственной коже, не говоря уже о том, чтобы прижиматься к кому-то ещё.

Бо позволяет мне отстраниться лишь немного, и его лицо тускнеет. Он колеблется.

— Иден, у нас всё в порядке? На днях… мы как-то странно всё оставили.

— Ты имеешь в виду до того, как Дом чуть меня не убил? — пытаюсь пошутить я, но он остаётся непривычно серьёзным и ждёт.

Чёрт. Я не хочу сейчас об этом говорить. Не хочу говорить ни о нём, ни о Джаспере, ни вообще обо всём этом.

— Мне принести картошку? — касаюсь волос, но поправлять нечего, они снова надёжно собраны в аккуратный пучок. — Ты ведь сделал гарнир, да, Лаки?

Лаки и Бо оба замолкают и смотрят на меня.

— Просто схожу за ней, — сглатываю я, затем киваю.

Бо снова притягивает меня к себе, прижимая спиной к груди, и его руки смыкаются вокруг, словно тиски.

— Поговори со мной, дорогая. Всё прошло не очень?

Я заставляю себя легко рассмеяться и ненавижу, как это звучит.

— Только не беги на него с ножом или ещё чем-нибудь. Обещаю, ничего не произошло, — горло словно набито щепками. — Джаспер вёл себя как безупречный джентльмен.

— Именно тогда он и причиняет больше всего боли, — напротив меня лицо Лаки темнеет, и это выражение кажется на нём неестественным. Комедийная маска превращается в трагическую. Весна — в мёртвую, гниющую осень. — Что он тебе сказал?

— Мы просто поняли, что не подходим друг другу, вот и всё, — настаиваю я. Слово «мы» здесь сильно растягивает правду, но, думаю, Джаспер меня за это простит.

Он был очень любезен, даже когда говорил мне, что меня для него недостаточно.

Руки Бо скользят вверх по моим бёдрам, и я пытаюсь позволить себе расслабиться в его прикосновениях.

От моих слов Лаки замирает.

— Ты не подходишь ему? Или он не подходит тебе? — по его лицу пробегает странное выражение. — Он сказал… почему?

— Какая разница? — говорит Бо. — Нас много. Неудивительно, что не со всеми всё получится. Пока они счастливы, проблемы нет.

Счастливы.

Точно.

Господи, мне нужно отвлечься. Разве недостаточно того, что моё прошлое, мои желания и мою душу содрали до мяса, рассмотрели и выбросили? Теперь мне ещё и разлагаться на глазах у всех остальных?

— Я рада вас обоих видеть, — говорю вместо того, чтобы откровенно лгать.

Сильнее притягиваю руки Бо к себе, уверенная — почти уверенная, — что Бо, по крайней мере, не собирается меня отвергать. Мои бёдра прижимаются к его пробуждающемуся интересу, и Бо