Ненавистники любви - Кэтрин Сентер

Он уже смотрел, как корзина касается воды.

— Я это им говорил.

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь! — крикнула я ему вслед, пока он удерживал Джорджа Бейли за ошейник и направлял его к корзине.

— Я сделаю всё, чтобы вернуться, — сказал Хатч. — Но это решают пилоты.

Он залез в корзину вместе с Джорджем.

— Всё будет хорошо, — крикнул мне Хатч, пока корзина поднималась. — Просто держись рядом с лодкой! И напевай что-нибудь!

— Напевать?! — Что за совет такой?! — Что напевать?!

— Что угодно! Просто выбери мелодию и пой!

Может, это и прозвучит странно… но в тот момент, когда я смотрела, как Хатч и Джордж Бейли, мои единственные друзья во всей этой воде, поднимаются к вертолёту…

Я почувствовала себя отвергнутой.

Я понимаю, ситуация экстремальная. Я понимаю, что Хатч был на службе, выполнял профессиональный долг после стихийного бедствия. Что он на ногах уже много часов. Что его собака ранена. Что в вертолёте нет топлива.

Но он вообще не выглядел обрадованным, увидев меня. Понимаете?

И от этого мне стало даже хуже, чем до спасения. Пока я смотрела снизу, как они поднимаются, я пыталась понять: как я выдержу, если они и правда улетят?

Могу ли я их винить?

Разумно ли вообще требовать от целого экипажа Береговой охраны рисковать жизнями ради женщины, которая не имела ни малейшего повода ехать во Флориду?

Серьёзно. Что я здесь вообще делаю — вцепившись в полузатонувшую лодку?

Напевай, сказал Хатч.

Хорошо. Но единственная мелодия, которая пришла мне в голову, была та, которую Хатч всегда напевал — Heart and Soul. Хорошо ещё, что он не сказал петь, потому что слов я не знала.

Помнишь, я говорила, что это вопрос времени, когда наполненная водой лодка окончательно потянет за собой последний оставшийся понтон?

И вот, Rue the Day зашипела, как Титаник, а потом издала такой глухой скрежет, что я в ужасе разжала руки.

Вот теперь лодка действительно тонула.

По инстинкту я поплыла прочь.

И потом, отплыв всего на пару метров, я обернулась — и увидела, как Rue the Day со вздохом… ушла под воду.

Ушла-ушла.

Исчезла под поверхностью без следа.

И вот тогда я действительно осталась одна.

Я подумала о Лаки — нашем отважном, неядовитом друге, ушедшем ко дну вместе с лодкой. Несколько минут я смотрела на пузырьки, всплывающие на поверхность, надеясь, что он вот-вот вынырнет, закашляется, и я смогу доплыть до него и спасти.

Но жабы нигде не было видно.

Бедняга. Он пережил всё это только для того, чтобы в итоге утонуть.

Я мысленно помолилась за него, а затем произошло следующее: уцелевший понтон оторвался от корпуса лодки и с громким всплеском выстрелил в воздух неподалёку, словно кит, выныривающий из глубины, а затем с грохотом рухнул обратно в воду на расстоянии.

Оставалось только ждать, барахтаясь в спасательном жилете.

Нет слов, чтобы описать ту пронзительную одинокость, которая приходит, когда ты остаёшься посреди бескрайнего океана. Будто ты на Марсе. Раньше было плохо, да. Но тогда у меня была лодка — и собака. А теперь не было ничего. Никого. Только я.

Ну и воспоминание о комментарии Хатча насчёт «приманки для акул».

И ещё о том, как стук по корпусу может вызвать хищников.

Теперь мне об этом беспокоиться? Что меня съедят акулы? Хатч говорил, что акулы не воспринимают нас как добычу, но это было до того, как в воду попала настоящая кровь. Потом я вспомнила про гипотермию. Её можно получить даже в тёплом климате. Интересно, сколько времени это займёт? Я мысленно сравнивала, что хуже: быть съеденной заживо или пережить парадоксальное раздевание. В любом случае — конец. Но что хуже: агония разрываемого тела или то, что тебя найдут голой?

Сложный выбор.

Я всегда думала, что у вселенной есть какой-то предел, сколько бед она может свалить на тебя… но, похоже, нет.

Я посмотрела на вертолёт. Они ещё не улетели. Но и не возвращались.

Джордж Бейли в порядке? Хатч в порядке?

Они ведь не могли на самом деле оставить меня здесь, правда?

И тут, словно в ответ, вертолёт снова начал снижаться и приближаться.

Брызги воды закружились по кругу.

Я снова увидела свисающие ноги — теперь уже точно зная, что это ноги Хатча, если только я не окончательно слетела с катушек. И ласты. Чёрт, ласты. И прыжок вниз — свободное падение.

Я поплыла к нему, а он — ко мне, с такой скоростью, как будто бежал по воде.

Когда он подплыл, он подал сигнал поднять стропу.

— А корзины не будет? — спросила я.

— Нет времени, — ответил Хатч. — Надо возвращаться на базу.

Я знала, что это значит: RTB — return to base.

Стропу опустили, но ветер швырял её в стороны, и Хатчу потребовалась минута, чтобы поймать её.

— Давай, — сказал он, помогая мне забраться внутрь и затягивая ремни. У него тоже был карабин, он прицепился к тросу лицом ко мне и подал сигнал технику наверху.

И вот нас резко дёрнуло вверх, вертолёт уже начинал движение вперёд, и мы повисли в воздухе, болтаясь под ним, как гирлянда.

Это, мягко говоря, была не та мягкая и заботливая эвакуация, которую получил Джордж Бейли. И ещё одно: эти стропы жутко врезаются под мышки.

— Что за чёрт? — спросила я Хатча.

— Говорил же, — ответил он с привычной полуулыбкой. — Надо лететь.

И вертолёт взмыл в небо, кабель тащил нас в воздухе, прямо за ним, грудь к груди, пока вокруг нас бушевал ветер.

Ближе всего это было похоже на те качели на карнавалах, где тебя крутит в воздухе на одной-единственной цепочке поперёк коленей.

В другой ситуации это могло бы быть захватывающе.

Но мне на сегодня и так хватило острых ощущений.

Я не оглядывалась, не любовалась видом, не пыталась запомнить это как волшебный момент.

Я просто прижалась лбом к груди Хатча.

Он нашёл мой подбородок, приподнял лицо.

— С тобой всё в порядке, — сказал он, перекрикивая ветер. — Всё уже хорошо.

И знаешь что? Несмотря ни на что, я ему поверила.

— Мне так жаль насчёт Rue the Day, — сказала я.

Хатч посмотрел вниз, на воду.

Я продолжила:

— Мне жаль всё. Я никогда не хотела тебя обманывать. Но должна тебе признаться. Я не знала, что Коул тебе солгал, пока он не появился здесь в ночь с конгой. А потом я уже не могла рассказать правду, потому что пыталась защитить Рю. Знаю, это звучит глупо, и я сама не могу объяснить…