Ненавистники любви - Кэтрин Сентер

о Хатче. Ведь если ты думаешь, что старший брат тебя презирает, и тебе всё время нужно оправдывать своё существование, а он при этом постоянно непобедимо идеален, — тебе может показаться, что он издевается.

Но когда понимаешь, что он старается быть идеальным ради тебя…

Это меняет всё.

Соревноваться больше не нужно.

Можно просто расслабиться. И скажем, подкрасться вдвоём к своим девушкам и одновременно швырнуть их в бассейн.

ЛАПА ДЖОРДЖА БЕЙЛИ получила восемь швов, но зажила отлично.

И вот что я могу точно сказать после нашей травматической привязанности: после этого Джордж Бейли больше ни разу меня не сбил с ног. Он всё ещё несётся ко мне во весь опор — с развевающимися губами и ушами, но теперь, подбежав, останавливается в миллиметре… и просто прислоняется ко мне.

Намного лучше.

После того как Rue the Day. ушла под воду, Хатчу и Джорджу Бейли, естественно, понадобилось новое жильё. Они тоже поселились у Рю — в коттедже по соседству с моим. Джордж Бейли делил время между двумя домами. Оставался со мной, пока Хатч был на работе — чувствовал себя абсолютно как дома и спал у меня поперёк кровати с такой уверенностью, что мне приходилось свернуться в калачик.

Теоретически, быть соседями было удобно.

Но Хатч у себя особо не задерживался.

Он всё время говорил, что все весёлые — по соседству.

И ЕЩЁ ОДНО обновление по поводу спасательной операции. Может, самое неожиданное из всей этой сумасшедшей истории: жаба Лаки выжил.

Он не утонул вместе с лодкой.

Всё это время Джордж Бейли держал его у себя во рту и не прошло и пяти секунд после посадки в вертолёт, как он аккуратно выпустил жабу между своих передних лап и всю дорогу потом сидел, охраняя своего нового друга.

Доказывая ещё раз, что иногда рискнуть ради любви — того стоит.

ОТВЕЧАЕТ ЛИ поцелуй а-ля Том Круз, когда ты висишь под вертолётом Береговой охраны над Атлантическим океаном, на все вопросы в жизни?

Как ни странно — нет.

После спасения Хатч должен был вернуться к работе, а я в Техас.

Не особо было время на разговоры.

Меня ждал рейс. И замена телефона по дороге в аэропорт.

И извинения перед Бини.

Бини была, конечно же, моим главным навигатором по жизни — так что, как только я приземлилась в Техасе и выключила авиарежим, я тут же позвонила ей по пути к багажной ленте.

Сначала мы обсудили её ярость по поводу того, что я не сказала ей, что тонула, пока мы с ней говорили по телефону.

— Ты не подумала, что это важная деталь? — возмущалась она. — Это что, не стоило упомянуть?

— Я собиралась, — сказала я.

— Как? — спросила она. — Задом наперёд?

— Я знала, что как только скажу — ты запаникуешь…

— Разумеется!

— …и это, ну, испортит всё настроение разговора.

— Да! — сказала Бини. — По уважительной причине!

— Но если бы это был мой последний разговор с тобой, я хотела, чтобы он был хорошим.

— А он не обязательно должен был быть последним! Если бы ты помогла мне тебя спасти!

— Я как раз собиралась всё рассказать, — сказала я. — Но потом мой телефон упал в океан.

— Вот почему надо было рассказать раньше!

— А ты бы что сделала? Позвонила в Береговую охрану?

— Да! Для начала!

— Я уже им позвонила. И, между прочим, они были заняты.

— Я бы что-нибудь придумала!

— Уверена, что так. Но вот хорошая новость — меня всё равно спасли.

— Еле-еле.

— Но спасли.

— Суть в том, что если у тебя важные новости — ты обязана мне о них сообщить. А дрейфовать в океане на тонущем плавучем доме — это важная новость!

— Ладно. В следующий раз, когда я окажусь на тонущем плавучем доме — обещаю сказать тебе до того, как телефон утонет.

— Вот именно.

Она была смесью раздражения и облегчения, что я жива. Всё честно.

— Следующий вопрос, — сказала я. — Если у меня есть другие важные новости, которыми я не делюсь, потому что ты на меня злишься — мне уже рассказывать? Или подождать, пока отпустит?

— Какие ещё новости? — спросила Бини, как будто у жизни есть лимит на большие события.

— Это касается одного спасателя.

Бини ахнула.

— Говори.

— Ты бы поверила мне, — спросила я, — если бы я сказала, что из всех спасателей-пловцов всей Береговой охраны США именно Хатч оказался тем, кто вытащил меня из океана в последний момент, буквально из пасти смерти?

— Нет, — сказала Бини.

— А зря. Потому что, кажется, именно это и произошло.

— Хатч тебя спас?

— Есть шанс, что я это выдумала… но да. Хатч спас меня. А потом поцеловал — прямо в воздухе, между океаном и вертолётом.

— Теперь ты просто обязана выйти за него, — сказала Бини. — Чтобы рассказывать эту историю на свадьбе.

ТЕПЕРЬ Я ЖИВУ в Starlite. Купила себе голландский велосипед, катаюсь по городку. По вечерам болтаю с Девчонками, помогаю готовить ужин и наслаждаюсь свободой, которую обрела, победив свою фобию купальников.

И не просто победив. Я с головой нырнула в яркую, сверкающую палитру гардероба, насыщенного витамином Море. Тот ужас, который я испытывала, впервые увидев все эти цвета, принты и струящиеся ткани? Уже почти не помню. У меня теперь скидка «для друзей и семьи», и я каждый день гуляю по острову в пёстрых сарафанах и юбках, развевающихся на ветру.

Хромофобия побеждена.

Я как тропическая рыбка, скользящая по своему рифу.

Тропическая рыбка, у которой все чёрные джинсы и футболки аккуратно сложены в нижнем ящике — на всякий случай. Но всё же.

Иногда по радио играет песня, которая напоминает мне о прежней себе и я на секунду останавливаюсь, чтобы прочувствовать разницу между «тогда» и «сейчас».

Всё то сложное, через что я прошла, в итоге пошло мне на пользу.

Оно раскололо меня и открыло.

А ты знаешь, что говорят про трещины: через них проникает морской бриз.

ПОМИНИТЕ, КАК БИНИ дразнила меня: «Ты боишься купальника?»

Она знала, что делает.

Она хотела напомнить мне, что у меня гораздо больше силы, чем я думаю.

Хотела, чтобы я взглянула на себя по-другому.

Плавание было не просто про плавание. И не только про то, чтобы позволить себе любить яркие цвета, вернуть себе право бултыхаться в воде или научиться быть живой — без извинений.

Это было про глубокое, устойчивое спокойствие, которое приходит, когда ты смотришь на свою жизнь такой, какая она есть. И правда её видишь.

Прошлое больше не может ранить тебя так, как раньше.

История твоей жизни