Ненавистники любви - Кэтрин Сентер

лодки уже под водой, с высоты они всё равно могут нас увидеть. Хатч мне рассказывал. В чистой воде у побережья Флорида-Кис можно иногда разглядеть даже дно океана.

Они нас найдут. Обязательно найдут.

Когда лодка закончила переворачиваться, нас держал на плаву только второй — последний — понтон. Который вообще-то не был рассчитан на такую нагрузку. Это был вопрос времени, когда и он пойдёт ко дну. Но пока одна сторона всё ещё торчала из воды, как айсберг. Я ухватилась за поручень, зажала одну ногу под корпусом, чтобы прижать к себе Джорджа Бейли.

Он вежливо устроился у меня на бедре, как на скамейке, но при падении его рана снова открылась, и из неё пошла кровь.

Когда вертолёт приблизился, я начала махать руками и кричать — скорее по инерции, чем с толком. И тут у меня в голове начали роиться безумные мысли: А вдруг спасателем окажется Хатч? Ну, это не он. Не может быть — конечно.

Но… вдруг?

Даже если он всё ещё злится на меня за то, что я участвовала в заговоре из лжи и недомолвок, — он ведь обязан меня спасти, правда? Береговая охрана не выбирает, кого спасать. А Хатч — это же Хатч. Каким бы злым он ни был, он не даст мне утонуть. Он не герой на хорошую погоду.

И потом — у меня его собака. Мы теперь комплектом идём.

Да, даже в тот момент я осознавала, как сумбурно звучит мой внутренний монолог.

Может, от обезвоживания?

Это не мог быть Хатч. На помощь наверняка кинулись все пловцы от Техаса до Мэна. У меня не было сил считать вероятности, но, думаю, все мы понимаем: шанс, что меня спасёт тот самый человек, который вчера — всего лишь вчера? — подарил мне самый лучший худший поцелуй в жизни, был минимальным.

Даже невозможным.

Но не в этом дело! Главное — это кто-то. Любой человек. Кто умеет управлять вертолётом и может вытащить меня, мою любимую собаку и её жабу.

Мне не нужна любовь всей жизни, напомнила я себе.

Не будем жадничать.

Подойдёт любой спасатель.

И тут вертолёт приблизился, опустился ниже, и лопасти начали поднимать брызги — вода вокруг закрутилась в бурлящем кольце. Я прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит, и увидела свисающие из открытого борта ноги и ласты прежде чем спасатель, не раздумывая, бросился в воду свободным падением.

Он был совсем недалеко, но на уровне воды в океане потерять из виду человека — проще простого. Волна приподнимала нас с Джорджем Бейли на пару десятков сантиметров — и я видела, как он быстро плывёт к нам кролем. А потом волна спадала — и он снова исчезал из поля зрения.

Имей в виду: на нём был стандартный спасательный шлем, и я ловила его лицо только в обрывках между гребнями. Но, клянусь богом, в тот самый момент, когда я увидела, как он падает с неба, по моему телу прошёл разряд восторга, плюющий на здравый смысл.

— Это Хатч, — подумала я.

Не могло быть. Невозможно.

Но, судя по тому, как бешено бил хвостом Джордж Бейли по борту лодки, он тоже так подумал.

Мы оба, наверняка, бредили, убеждала я себя. Я — точно: обезвоженная, в шоке, только что заглянувшая в лицо смерти. В таких условиях любая женщина может вообразить себе любимого сотрудника Береговой охраны США.

Чем ближе он подплывал, тем больше я ждала, что наконец увижу его настоящее лицо. И я готовилась не разочароваться. Но всё дело в том, что чем ближе он был — тем сильнее он был похож на Хатча.

Наконец он подплыл вплотную и я столько минут прожила в этом ожидании, что, не дав ему даже начать свою стандартную речь о спасении, я выдала:

— Простите, но у меня, кажется, галлюцинация, — при этом пару раз хлопнула себя по виску, будто пытаясь это выбить, — и вы мне мерещитесь как совершенно другой спасатель, в которого я безнадёжно влюблена. Так что если я буду называть вас Хатчем — не переживайте. Это я. Это обезвоживание. Вы просто мираж в моей ментальной пустыне. Я не могу прийти в себя.

— Ты не галлюцинируешь, — сказал спасатель.

— Говорю же, галлюцинирую.

— Нет.

— У нас вообще есть время спорить?

— Кэти, — сказал он. — Ты не бредишь. Это Хатч.

И тут, будто подтверждая всё, Джордж Бейли жалобно заскулил и начал в два раза быстрее стучать хвостом по корпусу. Вот она, настоящая проверка на реальность: радость Джорджа Бейли. Это не галлюцинация. Это и правда он — человек, которого быть здесь не могло.

И вот так всё и случилось.

Из всех кораблекрушений у всех островов — именно к моему приплыл Хатч.

ХАТЧ БЫЛ ПРЕДЕЛЬНО ДЕЛОВЫМ.

Я, конечно, не ждала остроумных подколов. Но вот всё, что я услышала вместо приветствия.

— Кто из вас приманивает акул?

Я огляделась. Вода поблизости была розоватой.

— Это Джордж Бейли, — сказала я. — Он порезал лапу об осколки от лампы.

Джордж Бейли уставился на Хатча в немом обожании, но не лаял. Только продолжал стучать хвостом по борту.

— Так нельзя, — сказал Хатч, отвёл Джорджа от лодки и поставил так, чтобы я могла его удерживать чуть подальше.

— Что нельзя?

— Так стучать хвостом по корпусу.

Я посмотрела на него с недоумением — мол, и это важно?

Он продолжил.

— Повторяющийся подводный стук может привлечь хищников.

Чёрт. Я снова огляделась.

Хатч подал сигнал рукой — просил сбросить корзину, и сказал:

— Сначала забираю Джорджа Бейли.

Подождите… Сначала собаку?

Если бы я была чуть спокойнее, то наверняка смогла бы придумать массу логичных причин, почему это имеет смысл. У Джорджа была рана, он кровоточил, возможно, уже звал хищников. А ещё он пёс. Ему не объяснишь, не дашь инструкции. Не скажешь — вот тебе спасательный плот, прыгай. А я, формально, дееспособный взрослый человек.

Теоретически, я могла бы ещё немного продержаться.

Но тут взгляд Хатча — хмурый и усталый — встретился с моим.

— У нас бингo, — сказал он.

— У нас что? — переспросила я, надеясь, что неправильно поняла. — Бинго бинго? Типа — топливо закончилось?

— Именно, — сказал Хатч, не отрываясь от корзины, опускающейся с неба. — Мы уже должны были свалить. Они хотят сбросить тебе плот и возвращаться.

— Вернуться? — пересохшим голосом переспросила я. — Они хотят оставить меня здесь? Одну?

— С плотом.

Это что ещё за псевдоспасательная операция такая?

— Они не могут так поступить!

— Когда заканчивается топливо — оно заканчивается.

— Но я… — Я судорожно искала слова. — Я почти