Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму - Диана Дурман

не только природа спешила радовать местных настоящим обилием своих даров. Животные тоже, будто сбросив с себя дрёму, принялись активно размножаться, поражая хозяев двойнями-тройнями приплода. Так что в скором времени шерсти у нас будет столько, что впору станет открыть целую фабрику. Готовые нити, как и полотно, продавались хорошо. А когда умелицы стали окрашивать их с помощью порошков из полевых цветов и трав, то прибыль значительно возросла.

– Всё дело в тебе, – пожав плечами, спокойно сказал Дэмиан, когда я в очередной раз крайне эмоционально обсуждала с ними последние отчеты старейшин. Наш ужин проходил прямо в кабинете мужа, где узкий столик позволял сидеть очень близко друг к другу. Так близко, как ни один столовый этикет не позволял. Потому без труда склонившись ко мне ближе, Дэмиан мурлыкающе добавил: – С твоим появлением даже воздух стал легче. А про всё чаще заглядывающие к нам лучи солнца не судачит только ленивый.

Пусть после таких слов, сказанных томным голосом, я кокетливо отводила взгляд, тем самым поддерживая приятную атмосферу, но на самом деле из-за поднятой темы внутри неприятно холодело.

Теперь я понимала даже больше мужа. И виной тому оказалась… находка под гнездом Пряхи.

Почти каждую ночь загадочное ожерелье насылало на меня странные сны. Они были о прошлом. Более близком, не слишком страшном, но и таком далёком, что иной раз я просыпалась в холодном поту. Если бы не теплые объятья мужа, каждый раз спящего рядом, меня бы ничто не остановило забросить магическое украшение так далеко, как возможно, и забыть всё как страшный сон. Ведь порой незнание – действительно лучшее из благ.

35

Всё началось в тот же день, когда я забрала с собой необычную находку. Поначалу сны были смутными, без ясных черт, но до пугающего однообразными.

Словно кто-то запечатлел некие, без сомнения важные моменты и теперь передавал их прямиком в мои сновидения, вынуждая просматривать чужие воспоминания раз за разом. И когда моё сознание смогло подстроиться под поток информации, я стала запоминать всё, что до меня хотели донести.

Первой сценой всегда была беспросветная тьма. Ни звуков, ни запахов, ни привычных ощущений. Только скребущее чувство одиночества, которое было настолько сильным, что заставило отправиться на поиски чего-то большего. Такое странное видение практически сразу прерывалось, а затем передо мной уже появлялся цветущий мир, искрящийся от магии. При том цветом не единого, изначального эфира, и даже не двумя оттенками основных школ магии. Рядом с потоками черной и белой магии всегда вилось ещё по одному оттенку.

Магия духов и магия людей – дошло до меня во сне, когда первые жрецы пробудили в себе золотое свечение белого дара, а маги учились плести их чёрных нитей первый заклинания. Все эти сцены были такими реалистичными, что мне действительно становилось страшно. Страшно от осознания, что перед глазами проносятся не грезы, а история моего мира. Где-то короткими урывками, где-то более развернутыми картинами мне показывали далёкое прошлое. Но не это пугало до дрожи. А то, что следовало за этой прелюдией.

Основное действие начиналось с одного человека. Первого, кого мне каждый раз удавалось рассмотреть, чтобы вновь и вновь убедиться, что в нем было что-то неуловимо знакомое. То ли разрез мудрых глаз теплого древесного оттенка, то ли благородный по всем канонам профиль, то ли светлые волосы, похожие на свет звёзд. Молодой мужчина в этих воспоминаниях никогда не смеялся от души, не злился, выходя из себя, и не показывал слишком ярких эмоций. Его улыбка всегда была тёплой, но сдержанной, а речи тихими и величественными. Наверное поэтому каждый, кто встречался на пути загадочного человека, выказывал тому уважение.

Из одежды на степенном мужчине было что-то вроде покрывала из грубой не беленой ткани, обернутого вокруг высокого поджарого тела так мудрено, что не было понятно, где его начало, а где конец. Каждый раз, когда я видела этого человека во сне, он делал одно и то же. После короткого путешествия по землям без королей он спасал от мелкого порождения черной магии мальчика. Затем лечил его, а после отводил в поселение, скрытое глубоко в лесу с исполинскими плакучими ивами. Их золотые лозы с нежно-зеленой листвой каждый раз будто тянулись мужчине навстречу, отчего жители деревни принимали его как своего.

И вот спасенный мальчик рос на его глазах, становился мужчиной, обзаводился семьей и относился к своему спасителю не как к другу или родителю, а как к…. божеству. Да и все в лесной деревне смотрели на мужчину в необычных одеждах с тем же благоговением в глазах.

Пусть жизни лесного народа утекали медленнее, чем у обычных людей, они всё же старели и умирали. Так мужчина в неизменном балахоне, который теперь украшали разноцветные бусины, спустя долгое время был вынужден проводить спасенного мальчика в последний путь. А затем и его детей, и детей их детей.

Так и продолжалась размеренная жизнь странного нестареющего человека пока в пятом поколении спасенного им мальчика не родилась девочка с золотыми глазами. Оказалось, что её роль была предрешена с самого начала.

В гладкой поверхности озера, в быстром потоке реки и даже в мутном зеркале луж мужчина видел неизменную картину. Девушка с золотыми глазами становится сильной и мудрой женщиной, а затем дарит ему сына похожего как на неё, так и на него. И видя всё это необычное существо неизменно скорбело по грядущей утрате. Да, к этому моменту у меня даже мысленно не удавалось называть того мужчину человеком. Спустя столько поколений лесной народ так же стал называть его Далай, что отожествляло его с чем-то далеким, непостижимым для них.

В итоге девочка с золотыми глазами выросла в прекрасную женщину и ей обо всём рассказали. Однако она ничуть не расстроилась, ведь как только девушка преодолела порог совершеннолетия, то сразу поняла, что не видит никого кроме их покровителя. Молодую женщину даже не испугал тот факт, что ей не суждено было пережить рождение их сына. Она казалась словно… ослеплённой сиянием, исходящим от мужчины.

Существу, ставшему поистине покровителем деревни лесного народа, было жаль девушку, но он всё-таки решил пожертвовать одной жизнью ради спасения многих. Их сын был слишком важен, а время самого мужчины, как оказалось, было на исходе.

Да, необычный мужчина оказалось не так уж и бессмертен. А всё потому, что ему приходилось сдерживать чужие чары на протяжении многих веков. Из-за этого его сила истончалась, тем самым сокращая