Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

принуждать себя смотреть ему в глаза. – Если я смогу убедить тебя прыгнуть оттуда, выигрываю я. Если ты откажешься и не прыгнешь, выигрываешь ты. Но ты должна пообещать, что хотя бы попытаешься.

– А какой приз?

Он облизывает губы.

– Свидание.

– Ты хочешь пойти со мной на свидание?

– Да. Настоящее. Без аквапарков. Только ты и я.

– А если проиграешь?

– Выбирай приз сама.

Думаю секунду.

– Если я выиграю, ты позволишь мне выбрать, какой пункт из списка мы выполним следующим.

– Звучит справедливо.

– И ты покажешь мне свой список.

– Соглашаюсь только потому, что знаю – я не проиграю. – Он чуть отстраняется, но не отводит глаз, а потом кивает в сторону горки. Очередь продвинулась, и теперь пришло время подниматься. – После тебя.

Пытаясь скрыть, что внутри все дрожит от волнения, я слушаюсь и бросаю взгляд на трамплин. Интересно, заметил ли Коннор, что я согласилась на спор в надежде его проиграть.

* * *

– Не могу поверить, что они закрыты.

– Значит, ты проиграл? И теперь должен показать мне свой список?

– Почти. Хорошая попытка.

Попытка не пытка.

Хорошо, что Коннор вызвался вести машину на обратном пути до хижины. Я слишком устала, чтобы сесть за руль. Все мышцы болят, а кожа горит после целого дня на солнце. Прокатившись на горке с кругами, остаток дня мы носились между аттракционами и соревновались, кто дальше прыгнет в бассейн. Жаль только, что, когда мы добрались до бассейна с трамплинами, оказалось, что их откроют только на следующей неделе.

Мне пришлось очень постараться, чтобы скрыть разочарование, и это при том, что изначально я вообще не хотела прыгать.

В половине восьмого мы едва успели переодеться в сухую одежду до закрытия парка. Здесь все заканчивает работу в одно и то же время, хотя ночи как таковой уже и нет. Как зимой Финляндия погружена во тьму, так и летом солнце не заходит вовсе; после семи и до рассвета следующего дня небо замирает в непроходящих сумерках, никогда не темнея полностью. Сначала это сбивало меня с толку. А теперь, когда я привыкла, кажется волшебством.

– Никогда в жизни так не уставала, – бормочу я, мечтая добраться до хижины, принять душ и проспать часов двенадцать без перерыва.

– Неудивительно. Ты скатилась со всех горок. Прямо как маленькая девочка.

– Смотрите, кто заговорил – фанат детской зоны.

– Не издевайся. Мне нужно было закрыть гештальт. Теперь я наконец перестал быть ребенком и превратился в отважного ответственного мужчину с волосатой грудью.

– У тебя нет волос на груди, – возражаю я.

– Замолчи. Этого никто не знает.

Я невольно усмехаюсь. Даже с закрытыми глазами я чувствую на себе взгляд Коннора.

– Хорошо провела время?

– Очень. – Зеваю. – Только не могу обещать, что не засну по дороге.

– Спи. Не думай обо мне. – Он делает музыку тише, чтобы не мешать. От этого жеста внутри разливается тепло.

Обожаю его чуткость.

Открываю глаза.

– Спасибо, – говорю я, и не только за музыку, а еще и за то, что он всегда так внимателен к другим и ставит чужие потребности выше своих. – Сегодня был чудесный день. Спасибо, что поехал со мной и позволил мне столько всего пережить.

– Это тебе спасибо. – В его голосе слышится легкая хрипотца. – Ты делаешь простые вещи особенными.

Он как будто нервничает, но, увидев мою улыбку, расслабляется. Я так устала, что готова уснуть прямо сейчас, но Коннор наверняка чувствует то же самое, и мне не хочется оставлять его одного за рулем до конца пути.

– Расскажи о себе, – прошу я, скрестив ноги. – В каком возрасте ты составил список?

– В двенадцать.

– И ничего с тех пор не менял?

– Если ты про то, что было написано тогда, – нет. Только добавлял новое.

– Так там больше семи пунктов?

– Гораздо больше. Те семь, первые – это то, что я хочу сделать вместе с тобой. Остальное – на будущее. Надеюсь успеть все до конца жизни.

– И что там? Приведи пример. Мне интересно.

– Хочу свой дом за городом, может, в родительской деревне или где-то поблизости. Люблю такие маленькие места, их умиротворение и покой. Если бы мог, провел бы всю жизнь в таком тихом уголке, подальше от шума и толпы. Это будет невозможно, раз я хочу стать журналистом, но, даже если придется жить в городе, мне бы хотелось иметь место, куда можно уехать, когда нужно отключиться.

Мне нравится такой образ жизни. И это при том, что я всегда думала наоборот: что мое место – в большом городе, в окружении людей, где можно жить в бешеном ритме и переживать тысячи впечатлений в день. Я полюбила природу с тех пор, как оказалась здесь. И спокойствие. И тишину. И отсутствие чувства постоянного поиска чего-то, потому что у меня уже есть все необходимое.

– Что еще?

– Хочу получить диплом и устроиться в газету, но это ты уже знаешь.

– В какую? Спортивную?

– В общественно-политическую. И если бы мог выбирать, брался бы за самые… острые темы. Я всегда любил журналистику. Каждый день первым делом после пробуждения и последним перед сном я читаю новости. Проблема в том, что многие темы освещаются неправильно. Я хочу работать в этой сфере, чтобы быть уверенным – хотя бы мои статьи будут написаны как надо.

– Такое чувство, что ты всегда знал, чем хочешь заниматься.

Он качает головой:

– Вовсе нет. В детстве хотел стать инженером. Потом думал о психологии, но для меня это оказалось слишком… тяжело. В журналистике, конечно, тоже бывает непросто, попадаются сложные истории, но это другое. Единственное, в чем я всегда был уверен: хочу сделать что-то для мира, пусть даже просто словами.

– Ты пишешь статьи для учебы? Дашь почитать?

– Придется перевести. Они на финском.

– Правда переведешь?

– Если хочешь – конечно. А ты? Уже решила, чем займешься, когда… ну, когда вернешься домой?

– Кроме того, чтобы наконец-то выпить кофе, от которого меня не затошнит? – шучу я. – Не знаю. Наверное, продолжу учебу или запишусь на курсы фотографии, что-нибудь такое. Я тут подумала: может быть, стоит заняться этим профессионально. – Мне не хочется вспоминать об отъезде и о том, что за ним последует, поэтому снова перевожу разговор на него: – А ты сразу знал, что будешь учиться дистанционно?

– Нет. Вообще-то я должен был переехать в этом году.

– Но не переехал.

– Нет, не переехал.

Он стискивает руль, и я понимаю: лучше сменить тему. Не хочу его смущать. Да и зачем спрашивать – я и так знаю, почему он решил остаться. Уверена, что смерть Райли и то, как Лука пустился во все