Игра на двоих - Татьяна Тальская

Я сжимаю челюсть.

— Я ничего не сделал.

Он тяжело выдыхает, явно на взводе.

— Мы это уже десятый раз сегодня обсудили, Илья Мельников. Нельзя ломать чужие вещи. И нельзя нападать на людей. Не тратьте мое время, вы не выше закона.

— А мои права? Где моя защита? Я не хочу, чтобы меня снимали. То есть он может делать против моей воли что угодно, а я должен стоять и улыбаться? Я защищал себя и близкого человека. Это мои права сегодня растоптали.

— Слушайте, — он вздыхает. — Не прикидывайтесь. Вы владелец медиакомпании, вы прекрасно знаете, как это работает. — Он протягивает мне бумагу. — Вам предъявлены обвинения: нападение и порча имущества. Пусть адвокат спорит в суде. Я законы не пишу.

Я вырываю бумагу из его рук.

— Вы просто прикрываете этих паразитов.

Я встаю. Полицейский закатывает глаза.

— Не надо вот этого взгляда, — резко бросаю я.

— Хотите обратно в камеру? — он кивает на дверь. — Тогда продолжайте. А если нет — идите. Пока вы в десятый раз сегодня не перегнули палку.

Меня выводят вниз, в зону ожидания. Там сидят Кирилл и наш адвокат — высокий, спокойный мужик с усталым лицом. Я бросаю на них взгляд и поворачиваюсь к полицейскому:

— Верните мои вещи.

— Телефон, ремень и ключи — в лотке на стойке.

Я забираю все, распихиваю по карманам.

— Поехали.

— Спасибо, — говорит Кирилл.

— Не надо его благодарить, — огрызаюсь я. — Он не должен был меня задерживать. — Я вылетаю из участка.

— Ты можешь не вести себя так? — догоняет Кирилл. — Это не его вина, что у тебя перемкнуло.

— Замолчи, — шиплю я, спускаясь по ступенькам. Разворачиваюсь к ним. — Спасибо, что приехали. А теперь оба — домой.

— И вы тоже домой, Илья Сергеевич, — спокойно говорит адвокат. — Вам сейчас нельзя быть на публике.

— У меня все нормально.

— Нет, не нормально. Поезжайте домой, пока не стало хуже.

— Хуже уже некуда, — зло бросаю я.

— Поверьте, есть куда, — ровно отвечает он. — Кирилл, отвези его домой и будь с ним сегодня.

— Буду.

— Отстаньте оба! — я отворачиваюсь. Потом сквозь зубы добавляю: — Ладно. Отведи меня к машине.

— Андрей твою машину уже забрал, — говорит Кирилл. — Я везу тебя домой.

Я смотрю на него, потом киваю.

— Ладно. — Я жму руку адвокату: — Спасибо.

— Я на связи. Илья, пожалуйста, оставайтесь дома. Это очень важно: никаких новых проблем.

— Я его не выпущу из поля зрения, — добавляет Кирилл.

Я молча выдыхаю, и мы с братом идем к его машине. Я хлопаю дверью.

— Вези меня к Кате.

— Я не повезу тебя к Кате.

— Тогда я пешком, — я распахиваю дверь и вылезаю.

— Она не хочет тебя видеть! — кричит он.

Я иду дальше. Кирилл подъезжает рядом и опускает окно.

— Хватит быть идиотом.

Я не отвечаю.

— Илья, ты сейчас во всех новостях. У ее дома будут сидеть толпы фотографов.

Я останавливаюсь. Плечи опускаются.

— Я все разрушил.

— Да, — тихо подтверждает он. — Но ты не можешь вести себя как псих. Поехали домой, там позвонишь ей. Я сам поеду и заберу ее, обещаю. Ты не можешь просто заявиться туда.

Я смотрю на него.

— А если она тебя не пустит? — спрашивает он.

— Пустит.

— Пустит? — он криво усмехается. — Я видел видео, где она замахивается на тебя. Не похоже, что она была рада встрече.

У меня сердце падает.

— Ты видел это?

— Это видел весь город. Снято на телефон. — Кирилл смотрит прямо. — Садись в машину.

Я поднимаю глаза вверх по улице. Только этого не хватало! Сажусь, хлопаю дверью.

Мы едем молча. Кирилл сворачивает на трассу в сторону «Зачарованного». Я держу телефон в руке и не понимаю, куда деться от мыслей. Я закрываю глаза. Я облажался. По-настоящему.

— Она меня не простит, — говорю я вслух, и перед глазами снова Катя — ее лицо сегодня, ее взгляд. — Я ее знаю. Она упрямая… Если бы ты видел, как ей больно и как она злится.

— А ты думаешь, ей не за что? — бросает Кирилл, не отрываясь от дороги.

Я сжимаю зубы, злость поднимается волной.

— Ты вообще о чем думал? — взрывается он. — У тебя все было. Впервые в жизни было. Женщина, рядом с которой ты счастлив, и ты срываешься в какой-то идиотский квест за художницей.

— Для меня это не идиотизм! — кричу я. — Я был с Катей всего месяц! — Я пинаю бардачок.

— Еще раз пнешь мою машину — высажу и пойдешь пешком, — рявкает Кирилл.

— Я годами искал эту художницу. Я был помешан. Я думал, там что-то есть.

Кирилл переводит на меня взгляд и тут же обратно на дорогу.

— Ты с ней спал?

Я молчу.

— Ты спал с ней или нет? — повышает он голос.

— Нет! — ору я. — Как только я приехал, я понял, что совершил ошибку.

— Тогда почему ты там остался?

— Я остался на одну ночь.

— То есть… ты все-таки с ней был?

— Нет, — я мотаю головой, и меня тошнит от самого себя. — Она явно на меня давила… а я придумал, что у меня голова раскалывается, и ушел в отель. Я даже за ужином с трудом высидел.

Кирилл смотрит на меня так, будто ему противно.

— Я запутался, — выдыхаю я. — Думал, это знак. Что она — «та самая». — Ноздри раздуваются, я пытаюсь сдержать эмоции. — Женщина, которую я искал годами, была передо мной, а когда я смотрю на Маргариту, понимаю — она не Катя.

Кирилл качает головой.

— Я сказал ей утром, что ошибся и уезжаю. Купил у нее оставшиеся картины и уехал.

— Тогда где ты был всю неделю?

— Мне нужно было… переварить. Я всю жизнь верил в судьбу. В этот «идеальный сценарий», который якобы должен случиться. А он оказался пустышкой. Мне понадобилось время, чтобы понять: то, что у меня с Катей, — настоящее. Она моя. Я люблю ее.

Кирилл выдыхает, и мы снова едем молча.

— Пожалуйста, отвези меня к Кате. Мне надо ее увидеть.

— Ты идиот.

— Думаешь, я не знаю? — срываюсь я. — Вези меня к Кате.

— Закройся, — взрывается он и ударяет ладонью по рулю. — Ты угробил отношения, а теперь хочешь еще раз влететь так, чтобы тебя снова увезли в полицию. Ты в новостях, Илья. Поезжай домой и прийди в себя. Мне не нравится разгребать последствия твоей истерики из-за женщины.

— Она не просто женщина! — ору я. — Она — моя!

Кирилл фыркает:

— Ну да. Ты это понял, когда уже все испортил.

Я взрываюсь:

— Замолчи!

Дальше мы едем молча. Машина тормозит у дома.

— Высади меня и уезжай, — бросаю я.