Грехи отцов. За ревность и верность - Анна Христолюбова

не сильно и утруждался, полагая, что девчонка упадёт в его объятия, стоит лишь ручку поцеловать, и был немало удивлён жёсткой и холодной отповедью, которую получил, попытавшись её обнять.

Сейчас, галантно припав к руке, Андрей Львович ощутил непривычную школярскую робость.

— Проходите, Андрей Львович, присаживайтесь. — Она сделала приглашающий жест. — Я немало удивлена вашим визитом. Что привело вас в мой дом? Или вы переселились в деревню и решили вести жизнь провинциального помещика?

Она чуть изогнула в улыбке краешки губ, очевидно, давая понять, что сказанное — шутка.

— Деревня не для меня, сударыня. Я начинаю скучать ещё на пути сюда. У меня к вам дело иного толка…

Андрей Львович чуть замялся, глядя в холодно-безмятежные глаза.

— Как это принято говорить? У вас товар, у меня купец? Словом, я прошу руки вашей дочери, Елены Кирилловны для моего сына.

Тормасова вздохнула, несколько секунд помолчала, глядя мимо.

— Ваше предложение честь для меня и моей дочери, — проговорила она, наконец; голос сделался мягким, почти ласковым, — но я, к сожалению, не могу принять его.

Убаюканный мягкостью тона, Андрей Львович даже не сразу понял смысл сказанного, а когда понял, воззрился с изумлением.

— Отчего же, сударыня? Мой сын — прекрасная партия, с какой стороны ни взглянуть: богат, титулован, образован и собою хорош.

— Я мало знаю князя, вполне допускаю, что он достойнейший молодой человек, но он слишком юн для брака.

— Разве сие порок?

— Не порок, Андрей Львович, но весьма серьёзное препятствие в моих глазах. У меня собственные суждения о семейной жизни. Я считаю, что супруг должен быть изрядно старше жены, наши же с вами дети, почитай, ровесники. Мужчине надлежит быть опорой и защитой: мудрее, сильнее, опытнее. Он должен пожить, всякого повидать и испробовать, чтобы к моменту женитьбы разуметь, чего хочет от жизни.

— Вас смущает, что будущность его не определена? — по-своему истолковал её слова Андрей Львович. — О том не тревожьтесь. Филипп получил отменное образование, знает шесть иностранных языков. Да и мои знакомства придутся ему кстати. Думаю, он преуспеет на дипломатическом поприще. Осенью я намерен заняться его делами. И потом, даже если мой сын не сделает блестящий карьер, то всё равно не пропадёт. Он единственный наследник, других детей у меня нет и уж не будет, и после моей смерти унаследует три четверти моего состояния. Нравом он серьёзен, с Бахусом не приятель и в кутежах не замечен…

— Андрей Львович, — графиня ласково тронула его руку, — ваш сын достойный юноша, я того и не отрицаю. Я говорю сейчас не о том. Конечно, карьера и богатство — вещи весомые, но толкую я об иных материях… Не в обиду вам скажу, а чтобы мысль свою пояснить… Вы сами-то в первый раз скольки лет женились?

— В двадцать три. Но к чему тут это?

— Вы были на четыре года старше вашего сына. Ну и что? Принёс вам тот брак счастье? А жене вашей?

— Не равняйте, сударыня! Я жену не любил и в брак вступил лишь по настоянию отца, мой же сын боготворит Елену Кирилловну, и, сколько я мог судить, она тоже не вполне к нему равнодушна.

— А вот это скорее минус, нежели плюс, — вздохнула графиня.

— В чём же вы видите изъян? Что худого в том, что жена мужа своего любит?

— Извольте, поясню. Когда молоденькая девушка выходит за зрелого мужчину по любви, дурного в том нет, ежели, конечно, муж — человек достойный и жену свою тоже любит. А вот коли по страсти женятся молодые люди, почти ровесники, в том для жены в будущем одни страдания и разочарования ожидаются.

Взять мою Елену и молодого князя. Ему девятнадцать лет, ей шестнадцать. Лет через десять — пятнадцать свежесть её привянет, фигура после чадородия испортится, а князь, напротив, войдёт в самые привлекательные мужские лета, возмужает. За эти годы чувства охладеют, и что ждёт мою дочь? Не вкусивший сполна в юности амурных радостей супруг начнёт искать их на стороне. Коли этакое приключается, когда жена к мужу сердечно не привязана, сие, конечно, неприятно и обидно, но не разбивает сердце. А коли она его любит, каково ей станется?

Андрею Львовичу почудился в её словах некий намёк, но возразить он не успел. Она продолжила:

— Я не желаю для дочери таковой судьбы. И потом, он и видел-то её несколько раз — во время танцев парой слов перекинулся, и всё. Так откуда любви взяться? Стало быть, вся она зиждется лишь на внешней пригожести, а не станет таковой, так и любовь пройдёт. Женщина увядает скорее мужчины, то нам за Евин грех наказание. В сорок лет мужчина ещё орёл, а женщина в сорок лет — старуха…

— Стало быть, вы мне отказываете? Решение ваше твёрдое и не переменится, каковыми бы добродетелями ни обладал мой сын? — Всё было сказано предельно ясно, и не было никаких резонов уточнять, но Андрей Львович всё же спросил, постаравшись, чтобы голос прозвучал холодно и надменно.

— Боюсь, что так. — Она печально вздохнула. — Не обижайтесь, Андрей Львович, все мы хотим для своих детей лучшей доли. Князь слишком юн и неопытен для сильного и долгого чувства. Его влюблённость пройдёт очень быстро. Вы меня ещё благодарить станете за мой отказ.

Андрей Львович молча встал, отвесил графине изысканный поклон и вышел.

* * *

В тот же вечер Филипп мерил шагами гостиную в доме Владимира Вяземского. Казалось, тоска, навалившаяся на него, едва он увидел лицо отца, раздавит, стоит лишь остановиться на минуту.

Друзья выслушали его рассказ и теперь сочувственно молчали. Некоторое время в комнате слышались лишь торопливые нервные шаги и тиканье больших напольных часов. Первым нарушил молчание Владимир.

— Ну и что ты намерен делать теперь?

— А что я могу сделать? Отцу было ясно сказано, что никакие мои достоинства и успехи не в силах одолеть стоя́щую между мной и Элен преграду. При всём своём желании я не смогу стать старше.

— Вот я и спрашиваю, как ты собираешься поступать? Прекратишь общение с ней и отправишься в столицу кутить и набираться житейского опыта?

— И не подумаю! — взорвался Филипп. — Почему эта женщина, пусть даже и из лучших побуждений, почитает себя вправе рушить наши жизни?!

— Она мать, — тихо напомнил Алексей.

— И что с того?! Элен не крепостная, она свободный человек! Если она согласится, я увезу её и женюсь вопреки всем суждениям и запретам!

— Не горячись, князь, — Алексей вздохнул, — твой отец прав: ты должен заняться карьерой, устройством своей жизни. Элен же не выдают замуж уже завтра. У вас есть