Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

Ксавьер скривился в подобии улыбки. Ему явно не хватало свободы, которую теперь обрёл бывший ректор.

Церемонию открыл Корвин — старый лекарь в новом камзоле, который он надел в третий раз за свою жизнь (первый — на свадьбу, второй — на похороны главного лекаря, третий — на выпускной).

— Уважаемые выпускники, преподаватели, гости! — провозгласил он зычным голосом, которому позавидовал бы любой полковник. — Сегодня мы провожаем во взрослую жизнь тех, кто четыре года (а некоторые — пять) учился постигать магию, алхимию и военное дело. Некоторые из них прославили академию своими подвигами, некоторые — своими проделками, но все они достойны уважения и дипломов.

В зале раздались смешки и аплодисменты.

— Первым на сцену приглашается… — Корвин замялся, сверяясь со списком. — Марк Рёдер, магистр алхимии (теоретическая база).

Марк поднялся, поправил очки и пошёл к сцене. Его диплом был с отличием — он защитил работу о стабилизации эйфирных потоков, используя наработки Геллы (с её разрешения).

— Вы — гордость нашего факультета, — сказал Ксавьер, вручая ему диплом. — Надеюсь, вы продолжите свои исследования в стенах академии.

— Я польщён, — Марк поклонился и, проходя мимо Геллы, шепнул: — Спасибо за данные. Без тебя я бы не справился.

— Ерунда, — ответила она. — Ты сам молодец.

Следующими были другие выпускники — боевые маги, целители, стратеги. Каждый получал свою минуту славы. Гелла хлопала всем, но мысли её были далеко.

Скоро я получу диплом. А потом мы с Омэном уедем. Откроем школу. Будем путешествовать. Закончим 8.0.

— Гелла? — голос Корвина вернул её в реальность. — Вы следующая.

Она встала, передала Зельду Лиссе, поправила мундир и поднялась на сцену.

— Гелла, выпускница факультета боевой алхимии, — провозгласил Корвин, заглядывая в бумагу. — Защитила выпускную работу на тему «Тактическая алхимия в паре с магией теней». Работа получила высшую оценку комиссии и была рекомендована к внедрению в учебную программу. Комиссия отметила… новаторский подход, смелость экспериментальных методов и… нестандартное мышление автора.

— То есть моя склонность к разрушению, — уточнила Гелла.

— Это вы сказали, не я, — Корвин усмехнулся и передал слово Ксавьеру.

Новый ректор встал, держа в руках её диплом — перевязанный чёрной лентой свиток с сургучной печатью.

— Гелла, — начал он. — Я знаю вас недолго, но уже понял, что вы — та сила, которая может изменить мир. Ваша формула уже спасла десятки жизней. Ваши ампулы защитили академию. Ваша любовь… сделала моего кузена счастливым, что, поверьте, почти невозможно. За это вам отдельное спасибо.

В зале рассмеялись. Омэн, сидевший в первом ряду, сделал вид, что не слышит.

— Вручая вам диплом, я желаю вам не терять своей искры, — продолжил Ксавьер, протягивая свиток. — И пожалуйста, не взрывайте школы, которые откроете.

— Постараюсь, — Гелла взяла диплом, прижала к груди.

Она повернулась к залу. Там сидели все, кто стал ей близким за эти годы: Лисса с Зельдой на коленях, Марк с сияющими глазами, Кай, робко улыбающийся, Корвин, вытирающий слезу, и — в заднем ряду — Омэн.

Его лицо было спокойным, но глаза — янтарные, с вертикальным зрачком — говорили: «Я горжусь тобой. Я люблю тебя. Я всегда буду рядом».

— Спасибо, — сказала Гелла в зал. — Спасибо, что учили меня. Спасибо, что терпели. Спасибо, что не убили, когда я превратила плац в каток.

Она помолчала.

— Я буду скучать. По академии. По вам. Но это не прощание. Я вернусь. Читать лекции. Тестировать ампулы. И привезу своих учеников.

Она спустилась со сцены, и зал взорвался аплодисментами.

После церемонии был фуршет.

Столы ломились от угощений — Корвин расстарался. Лисса таскала пирожные, Кай спорил с Марком о стабилизаторах, Ксавьер разливал шампанское.

Гелла стояла у окна, глядя на плац, где когда-то превратила парадный строй в каток. Теперь на нём резвились первокурсники, не подозревающие о её подвигах.

— Хороший был год, — раздался голос за спиной.

Омэн подошёл, встал рядом, взял её за руку.

— Лучший, — ответила она.

— А что дальше?

— Дальше? — она повернулась к нему. — Дальше — дорога. На юг, как ты хотел. Откроем школу в маленьком городке. Будем учить детей не бояться кислоты и теней.

— И кошку возьмём?

— Зельда уже в корзинке.

Он улыбнулся.

— Ты уверена? Не будешь жалеть об академии?

— Буду, — честно ответила Гелла. — Но я буду жалеть о людях, а не о стенах. А люди — они могут путешествовать с нами.

— Например, Лисса?

— Лисса остаётся здесь, с Ксавьером. Кажется, у них намечается роман.

— Кажется, — согласился Омэн. — Я заметил, как она смотрела на него во время церемонии.

— Как я на тебя.

— Так же безумно?

— Ещё безумнее.

Он поцеловал её.

Зельда, сидевшая на подоконнике, отвернулась.

— Завтра утром выезжаем, — сказал Омэн. — Вещи собраны?

— Почти. Осталось упаковать фиолетовую 7.9.

— Не взорви её в дороге.

— Постараюсь.

Они смотрели на закат — красный, как её волосы, и чёрный, как его тени.

Академия провожала их тишиной.

Лисса подошла сзади, обняла их обоих.

— Я буду скучать, — сказала она.

— Мы тоже, — ответила Гелла.

— Приезжайте. Ксавьер обещал дать вам комнату в любое время.

— Приедем, — пообещал Омэн.

Кай и Марк подошли следом.

— Гелла, — сказал Кай, — ты уверена, что не нуждаешься в лаборанте?

— У меня есть Омэн. Он умеет мыть пробирки.

— Я не умею, — возразил Омэн.

— Научишься.

— И кошка, — добавил Кай, глядя на Зельду. — Она тоже будет мыть пробирки?

— Зельда будет ловить мышей. Мыши в школе будут.

— Тогда я спокоен.

Кай улыбнулся — впервые по-настоящему, без тени вины.

— Иди уже, — сказала ему Гелла. — Работай. Сегодня ты мой лаборант, завтра — мой коллега.

— А послезавтра?

— Послезавтра — свободный человек. Как и мы.

Они обнялись на прощание.

Марк подошёл, протянул маленькую коробочку.

— Это тебе. Памятка.

Гелла открыла. Внутри лежал амулет — маленькая серебряная колба с каплей её крови внутри.

— Что это?

— Защита. Если ты будешь в опасности, амулет нагреется. Я связал его с твоим кольцом.

— Ты гений, Марк.

— Я теоретик, — он поправил очки. — Это моя работа.

Она