Без промедления - Лейни Лоусон

Я оживаю от звука поворотника в машине и отрываю голову от окна, на котором она лежала. Блайт нажимает на тормоз и съезжает с шоссе, подъезжая к перекрестку с четырьмя направлениями. Я сажусь на сиденье, чувствуя внезапный прилив волнения, когда она поворачивает направо на грунтовую дорогу.

Она поворачивает голову и улыбается мне, когда мы проезжаем мимо зеленого дорожного знака, указывающего, что Уэстридж в 18 милях. Ее правая рука тянется через центральную консоль, и я встречаю ее своей левой рукой.

Наши ладони сжимаются вместе на этом мучительном отрезке дороги, пока Уэстридж наконец не появляется в поле зрения. Мое сердце трепещет, когда мы проезжаем через город, мимо мест, которые я полюбила. Но больше всего — ранчо. И когда мы наконец проезжаем через эти славные ворота, я почти открываю дверь, выхожу и целую эту чертову землю.

Мой ремень безопасности уже отстегнут, когда до барака еще несколько сотен ярдов. Слезы начинаются, когда я вижу их, стоящих перед входом. Хестон с рукой в кармане и его пес Лаки, послушно сидящий у его ног. Гейдж, прислонившийся к входной двери. Трипп, весь в улыбках, с пивом в руке. Уоррен... бегущий к нам.

— Останови машину, — шепчу я. — Останови машину! — Мой голос становится громче и отчаяннее.

Блайт вдавливает педаль тормоза в пол, сначала думая, что со мной что-то не так, но потом смеется, понимая. Я толкаю пассажирскую дверь и даже не удосуживаюсь закрыть ее за собой.

Все болит, но мне все равно. Я все равно бегу.

Мир вокруг меня превращается в размытое пятно, и я изо всех сил сдерживаю слезы, чтобы видеть, куда бегу. К счастью, мы были недалеко друг от друга, и я добралась, не споткнувшись и не упав лицом в грязь.

Через несколько секунд наши тела сталкиваются. Он упирается ногами в грязь, тормозя, когда я бросаюсь в его объятия и врезаюсь прямо в его грудь. Мои ноги обхватывают его. Его руки обвивают мои бедра и затылок, прижимая меня к себе с его фирменной смесью нежности и грубой собственнической хваткой.

Я улыбаюсь в его шею, но предпочитаю смотреть на него, поэтому пытаюсь отстраниться. Его рука на затылке держит крепко, не давая мне пошевелиться.

— Не двигайся. Пока нет, — говорит он.

Я сжимаю его шею достаточно сильно, чтобы он мог задохнуться, и он смеется. Это сдавленный звук, но я мечтала его услышать. Это не может стереть то, что случилось, но успокаивает каждую мою больную часть.

Я так счастлива быть в его руках, что почти пропускаю это, но он начинает слегка покачиваться взад-вперед, как будто у него кружится голова. Я вспоминаю, что Блайт сказала мне по телефону о его легком сотрясении, и быстро размыкаю ноги, заставляя его опустить меня на землю перед собой.

Его руки поднимаются, чтобы обхватить мое лицо с обеих сторон, пока он наклоняется, чтобы прижаться своим лбом к моему. Такое ощущение, что каждая часть меня, которая была заперта так долго, запечатана и спрятана для моей же защиты, официально открылась в тот момент. Я сделала глубокий выдох и отпустила с ним все запреты.

Что-то в том, чтобы столкнуться с возможностью никогда больше не говорить с кем-то, а затем получить этот шанс, меняет тебя. Ты перестаешь заботиться о последствиях или о том, что они могут ответить.

Я открываю рот, чтобы произнести слова, вертящиеся на кончике языка, но голос Триппа вместо этого наполняет пространство вокруг нас.

— Супер-пупер мило, ребята. Но мы можем уже зайти внутрь? Вы оба выглядите так, будто вот-вот рухнете задницами вверх.

— Ты взял с собой пистолет?! — ахает Блайт, разворачиваясь к Гейджу. Они оба стоят у раковины, пока парни рассказывают нам о том, что произошло прошлой ночью.

Я сижу на краю дивана в гостиной барака, а Уоррен вытянулся на подушках рядом со мной. Его голова у меня на коленях, и я рассеянно перебираю его волосы. Его глаза закрыты, но я знаю, что он не спит и слушает разговор.

— А ты как думаешь? — Гейдж смотрит на нее так, будто она должна знать лучше, чем предполагать, что он будет без оружия.

Я хихикаю и вижу, как уголки рта Уоррена тоже приподнимаются в улыбке.

Я думала, что если выберусь, то буду безутешно рыдать. Вместо этого я чувствую покой. И новости о событиях прошлой ночи не разрывают меня на части, как нож, и не поражают страхом, как я ожидала. Помогает знание того, что Эмма под стражей и что Уоррен пока отказывается оставлять меня без прикосновений ни на секунду. Я в безопасности здесь. Я со своими людьми.

Мне не понравился тот факт, что Хестону пришлось повалить Уоррена на землю, когда Эмма выстрелила в него за то, что он сказал ей, что ей нужна помощь и полиция заберет ее для отправки на лечение. Они еще не знали, что она похитила меня, или что проблема с наркотиками была лишь верхушкой айсберга. Но, по словам Уоррена, он кожей чувствовал, что она причастна к моему исчезновению, и они преследовали ее, надеясь, что это поможет им найти меня.

Я содрогаюсь при мысли о том, что в Уоррена стреляли, и что он ударился головой достаточно сильно, когда они с Хестоном упали на землю, что ему потребовалась медицинская помощь. Я провожу рукой по его волосам, изучаю вздымающуюся и опускающуюся грудь и запоминаю тяжесть его тела на моих коленях, чтобы отогнать это видение.

Блайт закатывает глаза на Гейджа, издает долгий вздох и возвращается к чистке картофеля в руке над дуршлагом в раковине.

— Это было на всякий случай. Я ни в кого не стрелял на этот раз, дорогая, — говорит Гейдж, целуя ее в щеку. — Но я вытащил его и чуть не пристрелил ее, когда она попыталась удрать от полиции, — усмехается он.

— На этот раз? — спрашиваю я с шокированным выражением лица.

Хестон и Трипп, каждый в кресле-качалке по обе стороны дивана, встречаются взглядами с закатанными губами в рот, как будто пытаются не смеяться.

В комнате минуту тишина, но затем Трипп и Гейдж разражаются смехом.

— Это не смешно, — говорит Блайт, не поднимая глаз.

Уоррен закрывает лицо рукой, и я начинаю понимать, что я единственная, кто понятия не имеет, о чем они говорят.

— Долгая история, — Уоррен смотрит на