Без промедления - Лейни Лоусон

Я медленно подхожу к нему и кладу руку ему на грудь. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, мягко и нежно.

— Ты не обязана делать это прямо сейчас, — шепчет он. — Или вообще, если не хочешь. Я не давлю, я просто хочу помочь.

Я смотрю ему в глаза и считаю свои счастливые звезды. Я никогда не представляла, что буду с кем-то настолько заботливым. Красивым. Безжалостно заботливым. Он — все, что мне было нужно.

— Ты мужчина, который встречается раз в жизни, Уоррен.

Его ямочки углубляются по обе стороны от улыбки, и он снова целует меня. Часть меня хочет углубить поцелуй и остаться в своей зоне комфорта, отправившись с ним в постель на ночь, игнорируя пугающее желание написать эти письма. Но смелая часть меня знает, что я не должна откладывать это на потом. Я вздыхаю, отстраняюсь и упираю руки в бока.

— Я сделаю это. Прямо сейчас.

— Хочешь, я останусь рядом или дам тебе побыть одной?

— Мне нужно сделать это самой, — уверенно говорю я.

Он хлопает бумагами по столу и обхватывает рукой мой затылок, притягивая меня для объятий.

— Действуй, детка.

ГЛАВА 38

Саванна3 недели спустя

Заднее сиденье моей машины набито в основном обувью и сумками, когда я проезжаю через ворота «Ранчо Прерийная Роза». Блайт сидит на пассажирском сиденье, ее босые загорелые ноги свешиваются в угол открытого окна. Это не освежающий ветерок, учитывая, как жарко и влажно на улице. Но день, тем не менее, прекрасный, и мне нравится чувство, когда наши волосы развеваются на ветру, пока мы едем по подъездной дорожке.

— Это безумие? — спрашиваю я ее, сжимая руль сильнее обычного.

Она вынимает зеленое эскимо изо рта и резко поворачивается ко мне.

— О, это, безусловно, безумие. Удачи со стиркой — эти парни делают по пять загрузок в день, а в грязной комнате все еще есть грязная одежда. Это деревенский братский дом, девочка. С богом, — она отдает честь и затем наклоняется, чтобы снова надеть сандалии.

— Мне все равно на это. Но переезд к Уоррену... Это быстро. Я не хочу все испортить, торопя события.

Она отпивает из своей бутылки с водой и затем указывает ею на меня.

— Ты уже практически живешь здесь. Ты здесь каждую ночь.

— Верно. Вы, Фэрроу, и ваши проклятые любовные чары. Я сдаюсь и перестаю пытаться бороться и все замедлять.

Блайт держится за живот от смеха.

— Я знаю, что мне не следовало бы говорить. Если ты так об этом беспокоишься, ты могла бы переехать ко мне, — предлагает она. — Кровать в гостевой комнате удобная, и я только что положила туда самый милый коврик.

Машина останавливается, когда мы подъезжаем к бараку. Я наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть через ветровое стекло, и делаю глубокий вдох. Я знаю, что это не навсегда, но сейчас это похоже на дом. Несмотря на успокаивающее чувство, я не могу не беспокоиться о будущем.

Предложение жить здесь было смесью желания проводить больше времени с Уорреном и желания чувствовать себя в большей безопасности в то же время. Мы, конечно, будем заботиться о доме Месы, пока она не вернется. Но даже с тем, что Эмма больше не представляет угрозы, я не хотела жить одна.

— Чтобы я могла слушать, как вы с Гейджем всю ночь занимаетесь этим наверху? Я так не думаю.

— Ладно, — смеется она. — Значит, ты предпочтешь слушать, как девушки Триппа выкрикивают его имя прямо через коридор. Поняла.

Я морщусь и задвигаю солнцезащитные очки на макушку.

— Тьфу. Я выберу длительное пребывание в гостевом доме на Мейн-стрит за 200, Алекс.

Блайт улыбается, но затем понижает голос до более искреннего тона.

— У тебя есть сомнения насчет моего брата?

— Нет, — говорю я сразу. — Просто... я никогда так не боялась разрушить что-то хорошее.

И это о многом говорит. Раньше я боялась разрушить много чего. Но никогда так сильно, как это.

— Ты всегда должна доверять своему внутреннему чутью. Но по-моему, у любви нет графика. Когда мы с Гейджем впервые были вместе, я знала, что через пятьдесят лет буду сидеть с ним на заднем крыльце с седыми волосами и стаканом чая со льдом в руке.

— Когда ты впервые его увидела? Серьезно?

Она качает головой и закатывает глаза.

— О, нет. Когда я впервые его увидела, он был просто комком соплей, — смеется она. — Я говорю о первом разе, когда я... и он...

— Ладно, — перебиваю я ее и открываю водительскую дверь. — Еще недостаточно поздно, чтобы слушать о твоих сексуальных похождениях.

— Ладно, но он умеет это делать. Все, что я хотела сказать.

Секунду помолчав, я сжимаю губы в тонкую линию и делаю очищающий вдох.

— Знаешь что? Я перестану быть нервной и просто приму это. Я счастливее, чем когда-либо, и переезд к Уоррену ничего не испортит. Это сделает все только лучше.

Приятно выйти из клетки тревоги и сказать это вслух.

Челюсть Блайт отвисает, но затем ее губы расплываются в ухмылке.

— Кто ты и что ты сделала с моей подругой?

— Заткнись, — смеюсь я.

Когда мы обходим машину и открываем багажник, мы берем по коробке с моими вещами и заносим их внутрь. Чтобы опустошить машину, требуется несколько заходов, но, к счастью, у меня не было крупной мебели, которую нужно было бы привозить.

— Это правильно, — признаю я, глядя на стопку коробок в комнате Уоррена. Нашей комнате.

Блайт визжит и хлопает в ладоши. Я не могу не улыбнуться и не засмеяться вместе с ней.

— Боже, но здесь нужно немного обновить декор, — говорю я. — Первое, что нужно убрать — это холостяцкие темно-синие простыни.

— Черт, — бормочет она, закрывая глаза рукой. — Я забыла кое-что в машине, сейчас вернусь.

— Думаю, мы все забрали... — начинаю я, но она уже выбежала из комнаты. Я пожимаю плечами и снова поворачиваюсь, чтобы осмотреть комнату, составляя в голове план, как мы можем ее немного приукрасить.

У меня нет намерения полностью стирать простой шарм или личность Уоррена в комнате. Немного яркости и цвета, однако, не повредит.

— Нашла, — говорит Блайт, вбегая обратно в комнату и останавливаясь передо мной. — Вот. Это тебе.

Я протягиваю руку, чтобы взять из ее рук маленькую коробочку. Она розовая, конечно. Блестящие золотые блестки покрывают белую папиросную бумагу внутри. Я кладу крышку на комод рядом со мной и разворачиваю папиросную бумагу, чтобы увидеть, что под ней.

Маленькая рукописная записка лежит поверх браслета. Не открывая записку, я сначала не могу удержаться, чтобы