Без промедления - Лейни Лоусон

Трипп встает и идет к холодильнику за пивом. Возвращаясь в гостиную, он останавливается рядом со мной, и маленькие брызги жидкости разлетаются из его руки, когда он открывает банку. Подняв ее в воздух, он поворачивается в мою сторону.

— Все, что тебе нужно знать, Сэв, так это то, что ни одна сука никогда не нарывалась и не оставалась безнаказанной.

С подмигиванием он залпом выпивает половину пива и снова садится. Все в комнате смеются, и я не могу не улыбнуться. Конечно, я поняла, что иногда они немного безумны. Но я полюбила их всех, несмотря на это.

Пока ожидания преследуют меня повсюду, куда бы я ни пошла, барак — это место, где тебя принимают таким, какой ты есть. Это стало для меня убежищем, и я нигде не хочу быть больше.

ГЛАВА 37

Уоррен

Дверь моей спальни щелкает, когда я толкаю ее и поворачиваю замок. Мы уже приняли душ, переоделись в чистую и удобную одежду и поужинали со всеми. Но я рад наконец вернуться в тихую комнату наедине с Саванной.

Она откидывает одеяло на моей кровати и скользит под него. Ее глаза закрываются, и я с улыбкой наблюдаю, как все ее тело расслабляется, и она издает долгий вздох.

Я переползаю через матрас и ложусь рядом с ней.

— Уютно?

— Почти.

Я придвигаюсь ближе к ней, обвивая рукой ее талию и притягивая к своей груди.

— Вот, — шепчет она. — Теперь уютно.

Мой нос зарывается в ее волосы, а рука скользит по поясу ее шорт.

— Ты поговорила со своей семьей?

Она вздыхает и прижимается ко мне ближе.

— Да. Они наконец достали номер Блайт и позвонили, когда ты был в душе. Они были рады узнать, что я в безопасности, но предупредили, что мне следует выбирать окружение более тщательно. Как будто это все было как-то по моей вине.

— Без обид, но твои родители ужасны.

— Я знаю, — тихо смеется она. — Меня это уже не так сильно беспокоит, как раньше. У меня было много времени подумать об этом, пока меня не было, — я сжимаю ее крепче, слушая. — У них другие приоритеты в их маленьком пузыре, и они не хотят постоянно разбираться с моими проблемами. Спенсер всегда был таким же. Я больше не хочу о них думать, понимаешь? Может быть, однажды я поговорю с ними об этом. Это будет как изливать обиды на кирпичную стену, но я должна высказаться. Они могут извиниться или относиться ко мне по-другому, если захотят, но в любом случае, я готова двигаться дальше и жить своей чертовой жизнью. И мне нравится, как сейчас складывается моя жизнь. С тобой.

Слышать, как она так ясно мыслит на эту тему, заставляет мою грудь сжиматься. Я горжусь тем, что она начинает понимать, что заслуживает любви.

Она поворачивается на спину, когда я приподнимаюсь, располагаю колени между ее ног и нависаю над ней.

— Прости за все, что случилось, — говорю я, касаясь лбом ее лба.

Я знаю, что я не отвечаю за проблемы Эммы. Но я был частью причины всего этого, даже если ее безумная одержимость и злоупотребление психоактивными веществами были вне моего контроля. Я должен был видеть признаки, и никогда не должен был позволять Саванне ехать к своему дому одной. Чувство вины поселяется в моем желудке, и я должен сосредоточиться, чтобы дышать и не позволить эмоциям взять верх.

Саванна приподнимает подбородок, целуя меня долго и медленно.

— Это не твоя вина. И не моя тоже, и приятно позволить себе верить в это, — ее большой палец проводит по моей челюсти, и я в изумлении качаю головой.

Это все, чего я когда-либо хотел. Чтобы она любила себя и позволила мне тоже любить ее.

Видеть ее здесь, в безопасности, в моей постели.

Просто быть с ней.

Инстинктивно я прижимаюсь бедрами к ее бедрам и целую ее так, будто это единственное, что имеет для меня значение сейчас.

— Черт, детка. Извини. Я знаю, что ты устала, и я хочу убедиться, что с тобой все в порядке...

— Я не хочу говорить о том, что случилось. Я хочу думать о будущем вместо этого, — шепчет она мне в губы. Ее руки скользят вниз по моей груди к моим трусам. Она спускает их как можно ниже, и пока я сажусь и снимаю их до конца, она снимает свои шорты и бросает их на сторону кровати.

Устроившись на ней сверху, наши губы снова встречаются. Я провожу рукой по ее ноге, пока она обвивает меня. Она приподнимает бедра, умоляя о трении, которого мы оба сейчас жаждем. Я умираю от желания сползти вниз и зарыться лицом между ее бедер, чтобы попробовать ее на вкус, но я не знаю, смогу ли отложить проникновение в нее еще на минуту.

— Уоррен, пожалуйста. Мне нужно... — ее дыхание прерывается, и фраза обрывается, потому что я уже все понял.

Прямо перед тем, как войти в нее, я замираю.

— Черт. Презерватив.

Я практически тяжело дышу над ней и пытаюсь вспомнить, где в последний раз видел коробку с презервативами, когда она сжимает волосы на затылке, возвращая мое внимание к себе.

— Я на уколах. И я хочу чувствовать тебя, Уоррен. Сейчас, — умоляет она.

Услышав это, я уже не могу остановиться.

Одним медленным, сильным толчком я вхожу в нее. Ее ногти царапают мои плечи, я задерживаю дыхание, стараясь не рухнуть от того, какая она мокрая и тугая, и наши тела сливаются, будто созданы, чтобы никогда не разлучаться.

— Боже, Сэвви. Я не отпущу тебя, — рычу я ей в ухо, отводя бедра назад и снова погружаясь в нее.

— Я здесь. Я никуда не уйду.

Потерявшись в ее глазах, полных желания, и ощущении того, что между нами ничего нет, мое тело полностью берет контроль. Ее бедра приподнимаются для более глубокого угла, и я снова и снова вбиваюсь в нее. Несколько раз я беспокоюсь, что я слишком груб после всего, что случилось. Но я ничего не могу с собой поделать, и всякий раз, когда я думаю замедлиться, она подбадривает меня.

— Да, — стонет она. — Не останавливайся. Даже не смей останавливаться.

— Кончи на мой член, Сэвви. Я больше не могу, ты чувствуешься чертовски идеально.

Не замедляя движений бедер, я опираюсь одной рукой рядом с ее головой и подношу другую к ее губам. Мой большой палец осторожно проскальзывает между ее губ, ее язык обвивает