Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

обзор, и я с пугающей ясностью поняла: теперь он будет сражаться всерьёз, а я в этот момент — лишний фактор, уязвимость, за которую его можно зацепить. Но вместе с этим пониманием пришло и другое, куда более острое и тёплое: он собирался связать Морийскую с собой, не давая ей добраться до меня, и в одиночку принять удар. И сейчас мой напарник отступил от этой идеи, выбрав бой.

Это почему-то придало мне сил.

Я отступила на шаг, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и лихорадочно начала думать, чем могу помочь. Мирана была сильнее и опытнее, и даже связанные плетения не делали некромантку слабой. Я видела это в каждом её движении, в том, как легко она удерживала давление, как уверенно давила магией, словно знала все возможные исходы наперёд. Если я просто останусь наблюдателем, всё закончится быстро и не в нашу пользу.

И тогда я сделала то, чего избегала с самого начала. Я попыталась дотянуться до своей магии.

Все вокруг твердили, что она у меня есть, что она сильная, необычная, что я просто не умею ею пользоваться, но до этого момента всё это оставалось лишь словами. Я закрыла глаза всего на миг и позволила себе вспомнить — не страх или боль, а злость. Ту самую, резкую и живую, которая вспыхнула во мне тогда, в доме Фонтийского, когда он подтрунивал надо мной, испытывая, проверяя, выводя из равновесия. То ощущение, когда внутри всё сжимается, а потом вдруг расправляется, как пружина, готовая ударить.

Ну же.

Я снова открыла глаза и позволила этому чувству разлиться, не сдерживая его и не загоняя внутрь. Магия откликнулась не сразу, но когда это произошло, я ощутила её почти физически — она сияла вокруг меня, рвалась, искрила, будто долгое время была заперта и теперь искала выход. Воздух задрожал, а трава под ногами едва заметно пригнулась, словно от невидимого ветра.

Морийская это почувствовала.

Она шагнула вперёд резко, почти зло, и в тот же миг её магия сомкнулась вокруг Ригарда, сжимая его, словно тиски. Мужчина вскрикнул сквозь зубы, упёрся, но я видела, как дрогнули его колени, как напряжение стало почти невыносимым.

— Вот и всё, мальчишка, — протянула она с кривой, холодной усмешкой, нависая над ним. — Должна признать, тебе удалось меня удивить. Рискнуть собой ради этой едва знакомой тебе девчонки…

Взгляд некромантки скользнул в мою сторону: тяжёлый и оценивающий, а моя магия в ответ взметнулась ещё ярче, но всё равно не поддаваясь, словно я стояла перед закрытой дверью, не зная, в какую сторону её толкать. Я чувствовала силу, чувствовала её объём иглубину, но не понимала, как направить её туда, где она была нужна больше всего.

И всё же я знала одно наверняка: отступать было некуда, и если я не научусь сейчас — второго шанса у нас не будет.

Морийская атаковала внезапно и без предупреждения, словно именно этого мгновения и ждала, и я закричала, не осознавая, что делаю, потому что вместе с криком из меня сорвалась волна силы — сырая, неоформленная, но отчаянная и яростная, хлынувшая прямо в сторону некромантки.

— Не смей его трогать! — рыкнула я, сама не узнав свой голос, хриплый и чужой, наполненный такой злостью, что у меня дрожали руки. — Не подходи к нему!

Я сделала ещё шаг вперёд, не отрывая взгляда от Ригарда, и только тогда по-настоящему увидела, что с ним происходит. Магия смерти, тягучая и вязкая, словно живая, обвивалась вокруг шеи моего напарника призрачным арканом, сжимаясь всё сильнее, а он дышал тяжело и неровно, будто каждый вдох давался ценой боли. Мирана стояла чуть в стороне, сжимая ладонь так, словно держала в ней невидимую нить, и по её пальцам змеилась зелёная, ядовитая энергия.

— А если я откажусь? — протянула она с насмешкой, в которой звучало презрение. — Что ты мне сделаешь? Ты ведь даже собственной силой управлять не умеешь.

Я слишком увлеклась Ригардом, слишком сосредоточилась на том, как он борется за каждый вдох, и потому не заметила опасности, пока не стало поздно. Магическая лиана, тонкая и почти незаметная, метнулась ко мне из-под земли, обвила ногу, затем руку, и в следующий миг дёрнула так резко, что у меня выбило воздух из лёгких. Меня тряхнуло, словно куклу, и я не удержалась на ногах, успев лишь вскрикнуть.

Я подняла голову ровно в тот момент, когда Морийская, даже не глядя на меня, сформировала в воздухе плотное зелёное копьё и швырнула его в мою сторону с холодной, отработанной точностью. Время будто растянулось, и я обречённо смотрела на летящую смерть, понимая, что не успеваю ни уклониться, ни поставить щит. Где-то за спиной кричал Ригард, пытаясь подняться, разрывая сдерживающую его магию, и этот крик был полон ужаса. И именно в этот миг что-то знакомое и тяжёлое метнулось передо мной, заслоняя обзор.

Теперь закричала уже я. Гроги.

Каряжистый помощник закрыл меня собой так внезапно, что я даже не сразу поняла, что произошло, успев лишь увидеть, как его корявое, несуразное тело встаёт между мной и летящей смертью, принимая на себя удар без колебаний и страха, будто именно для этого он и был создан. Магия его хозяйки накрыла его полностью, обвивая плотным зелёным коконом, и я с ужасом наблюдала, как сила смерти выжигает моего защитника изнутри, проходясь по сухим волокнам и древней древесине, словно по живой плоти, заставляя тело трескаться и осыпаться, хотя он и без того не был живым.

На лице Морийской отразился настоящий, неподдельный шок, и в этот миг она выглядела почти растерянной, потому что Гроги должен был следить за мной, докладывать, быть её глазами и ушами, но никак не заслонять меня ценой собственной жизни. Она явно не ожидала предательства от того, кого сама же когда-то подняла и связала клятвой, и это осознание отразилось в её расширившихся глазах слишком явно, чтобы его можно было не заметить.

А до меня смысл произошедшего дошёл не сразу, накрыв внезапно и болезненно, словно удар под дых, от которого темнеет в глазах.

— Нет… так не может быть… я не хочу так… — прошептала, оседая на колени рядом с поверженным существом, больше не чувствуя ни холода земли, ни боли в теле.

Я осторожно коснулась его неживой щеки, провела пальцами по сухой, растрескавшейся руке, и в этот момент что-то внутри меня окончательно надломилось. Одна слезинка скатилась по щеке, за ней другая,