Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

— Глупый дурак! — рыкнула Морийская, глядя на своё творение с холодной яростью, в которой не было ни капли сожаления. — Ты не должен был пытаться защитить её. А теперь умрёшь вместе с ними.

Она подняла руку, и по коже тут же зазмеилась Сила — густая, тёмная, смертоносная, и направила её в сторону Ригарда, лежащего без сознания на земле. В этот миг внутри меня словно что-то щёлкнуло, обрывая последние сомнения и страх, и я поняла, что больше не могу ей позволить уничтожить ещё кого-то.

Нет. С меня хватит.

Я медленно подняла ладони, даже не до конца понимая, что именно собираюсь сделать, и позволила всему, что клокотало внутри, хлынуть наружу без остатка — всей злости, всему страху, всей ярости и отчаянному желанию защитить хотя бы его, остановить ту, что зашла слишком далеко в своём стремлении владеть чужими жизнями, телами и судьбами. Мне больше нечего было беречь, кроме этого мгновения, и потому я не сдерживалась, пропуская через себя силу так, словно это был единственный возможный путь.

Морийская уже собралась атаковать, но в следующий миг произошло нечто совершенно иное. Заклинание не сорвалось в мою сторону, не ударило, не взорвалось, а вдруг потекло, словно утратило волю: мягко и почти лениво, и начало стекаться к моим ногам, собираясь там, как послушный зверёк, вернувшийся к хозяину.

— Что? Что происходит? — ошеломлённо выдохнула некромантка, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, в которых впервые мелькнуло не превосходство, а растерянность. — Как ты… как ты это делаешь?

Я сама не знала ответа, но отступать не имела права, и потому заставила себя выпрямиться и сделать шаг вперёд, глядя на противницу так, словно именно этого исхода и добивалась с самого начала.

— Как я что..? — произнесла спокойно, хотя внутри всё дрожало, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. — Забрала то, что принадлежит мне?

Слова рождались на ходу, были чистой импровизацией, но я держалась за них, как за спасительную соломинку, продолжая наступать, не сводя с неё взгляда.

— Я заберу всё, — продолжила я, чувствуя, как сила у моих ног сгущается и отзывается на каждый шаг. — Свою магию, своё тело, свою жизнь.

Я говорила и верила в это изо всех сил, потому что знала: стоит мне дрогнуть, стоит дать ей понять, что я сама не управляю происходящим, и всё будет кончено.

Глава 28. Некромантка, дарующая жизнь

Мирана Морийская и не думала сдаваться, потому что за слишком долгую жизнь она привыкла не к поражениям, а к выжиданию, к обходным путям и к тому, что любая ошибка противника рано или поздно оборачивается для него же смертным приговором, и я поняла это слишком поздно — ровно в тот миг, когда она перестала рваться вперёд и, напротив, начала действовать осторожно, почти лениво, словно намеренно втягивая меня в схватку.

Она атаковала не резко и не в полную силу, а так, чтобы вынудить меня отвечать, заставить раскрыться, сделать шаг навстречу, и я поддалась, потому что злость, страх и боль за Ригарда сплелись внутри в тугой узел, не оставляя места для холодного расчёта. Я отбивала её удары, чувствовала, как собственная магия всё увереннее отзывается на мой зов, как она наконец перестаёт быть хаотичной и рвущейся, становясь плотной, горячей и почти послушной, а в какой-то момент, решив, что вижу шанс, пустила в сторону некромантки сгусток силы, напитанный отчаянным желанием закончить всё здесь и сейчас.

Мирана не стала ни уклоняться, ни защищаться.

Она лишь усмехнулась, и эта усмешка была слишком спокойной и уверенной, чтобы не насторожить, но осознание пришло с опозданием, когда вокруг неё закрутился вихрь, плотный и многослойный, и я с ужасом поняла, что он не разрушает её, а, напротив, собирает мою же магию, перенаправляя поток туда, куда я совсем не смотрела.

В сторону Ригарда.

Мужчина дёрнулся, выгибаясь, и вскрикнул от боли так резко и отчаянно, что у меня внутри всё оборвалось, потому что я почувствовала — именно моя сила, усиленная и искажённая волей Морийской, рвёт его изнутри, ломает защиту, сжигает остатки сопротивления. Я сделала шаг к ним, потом ещё один, не понимая, как могла так ошибиться, как позволила использовать себя, и, глядя на то, как Фонтийский теряет силы, как его тело содрогается под напором магии, сорвалась, потому что больше не могла смотреть на это молча.

— Пожалуйста… прекрати, — голос дрожал, и я уже не пыталась звучать уверенно, потому что уверенности не осталось вовсе. — Я отступлю. Я отдам тебе своё тело, не буду претендовать на него, клянусь, только отпусти его. Прошу тебя, отпусти…

Я говорила это не для себя, не из страха перед смертью, а потому что в этот момент была готова на всё, лишь бы выторговать для своего напарника жизнь, пусть даже ценой собственной.

— Нужно было раньше об этом думать, — ответила Мирана спокойно и почти устало, словно речь шла о чём-то обыденном. — Сейчас мне нужна не только оболочка, но и твоя сила, а для этого тебе придётся умереть.

Её слова ошарашили меня сильнее любого удара, потому что я вдруг ясно увидела картину целиком и поняла, что для неё мы оба — всего лишь ресурсы, расходный материал в очередном шаге к ещё большему могуществу. Некромантка не оставляла мне выбора, не давала времени на раздумья, и я видела, как с каждой секундой моя же магия убивает мужчину, как он слабеет, как граница, за которой уже не будет возвращения, подбирается слишком быстро.

Либо он, либо я. И времени больше не было.

— Хорошо, — прошептала, чувствуя, как что-то внутри окончательно ломается и в то же время странно проясняется. — Я согласна.

Морийская действовала методично и холодно, словно проводила давно отрепетированный обряд: она чертила символы прямо на земле, не заботясь о том, что трава под ними мгновенно чернела и осыпалась пеплом, затем продолжила выводить те же знаки в воздухе, и они зависали между нами бледно-зелёным маревом, пока её губы не зашевелились в шепоте, от которого у меня закладывало уши. Я почувствовала, как что-то внутри меня откликается помимо воли, как магия, которая никогда не была частью этого тела и всегда принадлежала только мне, начала вытягиваться наружу, подчиняясь древнему зову,