Муж на сдачу - Натаэль Зика

он встретил необыкновенную женщину. Девушку, ведь до той ночи Рита была девственницей! К тому же, одаренную магией. Из Маризты получилась бы прекрасная жена! Жена, которую он никогда не захотел бы отослать в дальнее поместье. Жена, к которой он спешил бы из поездок, которую баловал бы и любил. Да, грах подери! Он любил бы Мариэту, берёг, и так ею гордился! У него была бы самая лучшая жена — не только одарённая, но и умеющая пользоваться даром. Потрясающе красивая и очень умная. Ни один аристократ не может похвастаться такой. Мариэта — настоящее сокровище! Его сокровище!

Прокручивая в голове горькие мысли, мужчина продолжал вертеть на руке Мари браслет. В какой-то момент, раздался тихий звон, и украшение стало неразделимым.

— Как ты это сделал? — ахнула женщина, рассматривая медную окружность.

— Сам не понял, — не менее ошарашенный, чем Рита, Михаэль таращился на её руку.

— Я просто вертел его, пытаясь соединить.

Зельеварка решительно потянула графа за левую руку, надела на неё второй браслет и принялась крутить его так и этак.

Единый, какие у него глаза! Знаю, что не имею на это право, но он мне так нравится! Весь — вместе со своёй твердолобостью настоящего аристократа и неприспособленностью к жизни без магии. Настолько сильно нравится, что при одной мысли о расставании, у меня останавливается сердце. Мне все время хочется прикасаться к нему, я таю, когда он меня обнимает, и не только обнимает.

Если бы он мог стать моим мужем! Я была бы лучшей женой на свете — родила бы ему детей, заботилась о нем, следила за домом, ждала его из деловых поездок. И научилась бы вести себя, как положено аристократкам, Михаэлю не пришлось бы меня стыдиться. Единый, почему у меня в жизни всё наперекосяк? Я люблю этого мужчину больше жизни, и готова отдать ему и магию, и свою жизнь, лишь бы у него все было в порядке. Он такой нежный и заботливый, мой Михаэль…

Под пальцами Мари браслет дрогнул, раздался мелодичный звон, и концы украшения соединились.

— Единый, у нас получилось! — выдохнул Михаэль. — Правда, я не знаю, как. Просто крутила браслет, в какой-то момент он сам соединился! Хорошо, что мы обошлись без брачных клятв, и я не стал двоеженцем. Иди сюда!

Притянув женщину к себе, граф нежно поцеловал её. Сначала осторожно, почти невесомо, но через мгновение поцелуй стал глубже, горячее. Михаэль целовал, будто клеймил — моя! И Мариэта, отвечая с не меньшим жаром, ставила свою метку — мой!

Вспомнив, что последовало дальше, мужчина довольно улыбнулся.

Ночь, полная огня и нежности — вот что было дальше.

Хорошо, что вопрос с браслетами уладился, но Михаэля нет-нет, да глодала мысль — жива ли Гвинет? Вдруг брачная вязь пропала не из-за того, что он лишил невинности одарённую, а потому что его жена умерла? Но тогда… тогда он, получается, на самом деле заключил брак с Мариэтой?

Зла Гвинет он не желал, но нет-нет, да ловил себя на мысли, что не очень огорчился бы, узнав, что её нет в живых…

Отвар, приготовленный Мариэтой, прекрасно осветлил его волосы, и узнать в этом молодом простолюдине графа теперь не смог бы никто из неодарённых. Однако, маги, знавшие Михаэля ранее, могли опознать Его Сиятельство по его дару или ауре. Значит, надо будет, во-первых, приобрести скрывающий ауру амулет, и, во-вторых, постараться не попасть на глаза никому из старых знакомых. По крайней мере, пока он не найдет врага.

— Всё, ты готова?

Мариэта кивнула, подхватив узелок с ингредиентами и утварью для зельеварения.

Граф несколькими пассами открыл портал, протянул фальшивой супруге руку и, ободряюще улыбнувшись друг другу, они одновременно шагнули в мерцающее марево.

Империя встретила дождем.

Поёжившись, Михаэль быстро поставил легкий щит, и теперь капли, соскальзывая по невидимой глазу преграде, не достигали людей. Но напитанный влагой воздух оседал на одежде, делая её тяжелой и влажной даже под пологом.

Мариэта замерла, рассматривая бушующее море: вода набрасывалась на берег, стараясь откусить от него кусок побольше, а потом, шипя и плюясь грязной пеной, отползала назад, чтобы собраться с новыми силами и снова атаковать сушу.

Куда ни кинь взгляд — только серая бурлящая вода, сливающаяся на горизонте с грустным серым небом.

Сколько лет она не была дома!

Мариэта жадно вдыхала воздух, пропитанный запахом моря и дождя.

— Нам надо идти, — вернул ее в реальность Михаэль. — Целый оборот шагать, а время здесь уже клонится к закату.

Идти по мокрой гальке, потом — по сырой траве, оскальзываясь на кусках раскисшей земли — то ещё удовольствие. Несмотря на щит, они, всё-таки, вымокли, перепачкали обувь и низ одежды.

Наконец, показались дома, и Михаэль, не выходя на открытое пространство, скороговоркой напомнил, кто они и откуда идут.

— Называй меня Михэ, не забудь!

— Помню я, помню! Почему мы не вышли ближе к поселению? Надо было столько идти? — огорченно спросила она, рассматривая грязный, мокрый подол и чавкающие башмаки.

— Нельзя близко, портал засекли бы. Каждый маг, когда создает портал или проходит через созданный другим магом, оставляет частичку своей силы. Как бы, метку ставит. В первом случае метка чёткая и ясная, во втором же — еле заметные следы. Но я уверен, что после моего исчезновения с этих следов сняли слепки и разослали их повсюду. Энгель всегда был очень правильным и дотошным. Он обязательно сделает всё, как полагается, и ни на шаг не отступит. Поэтому пользоваться порталом вблизи поселений — недальновидно. Конечно, вероятность, что мою метку считают и опознают, невелика, но мы не можем рисковать — поселение слишком близко к замку.

Пустынными, по случаю дождя, улицами они дошли до постоялого двора. Хозяин и хозяйка приняли путников с распростёртыми объятьями.

— Ахти, промокли-то как! — всплеснула руками кругленькая и румяная хозяйка. — Заходьте по быстрому! Надо сейчас же переодеться, иначе простудитесь! У нас воздух свежий, мигом просквозит до косточек. Есть перемена?

— Есть, сухое и чистое в узле, под плащом несла, — отозвалась Мариэта.

— Я Катарина, — представилась хозяйка, — скидывайте мокрое, моя служанка выстирает, возле печи высушим, утром все будет готовое.

— Михэ и Рита, — назвал имена граф. — Супруги мы, из Тропиндара. Решили перебраться в Империю. Жена зельеварка у меня, а я — писарь. Почерк красивый и языкам обучен.

— Вона, как! Правильно, в Империи куда, как лучше! Зелья-то, какие варишь?