Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

— Нет. — Я моргаю.

Я не хочу быть сверху. Мне нравится, когда он внутри меня.

Шёпотом прошу:

— Только… помедленнее, ладно?

Я хочу видеть его лицо — слышать его голос, — когда он будет входить в меня.

Спрыгнув с кровати, я спешно запираю дверь и сдёргиваю с себя одежду, пока он следует за мной. Поднявшись, он сбрасывает штаны, хватает меня за плечи и притягивает к себе, но на этот раз не целует. Он толкает меня на кровать, наваливаясь сверху со спины. Его губы начинают блуждать повсюду: по затылку, по уху, по тем мышцам вдоль позвоночника, которые он так любит…

Я дотягиваюсь до прикроватной тумбочки, нащупываю презерватив и одновременно бросаю взгляд на зеркало слева, висящее над остальными комодами. Даллас смотрит на меня сверху вниз, тяжело дыша, запускает пальцы в мои волосы на затылке и вжимается бёдрами в меня.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как с его члена капает предэякулят.

Будь он проклят.

Как же я хочу, чтобы он был кем угодно, кем-то другим.

Я протягиваю ему упаковку, судорожно вдыхая, когда он прикусывает мочку моего уха. По телу пробегают мурашки, пока я шарю по тумбе в поисках смазки, резко дёргая за тюбик. Он со свистом падает на пол, а настольная лампа со звоном разлетается вдребезги. Я морщусь, надеясь, что мы не разбудили Софию.

Он накрывает мою руку своей, и пульс в висках начинает стучать прямо в ушах. Медленно он высвобождает тюбик из моих пальцев.

Он не перестаёт прикасаться ко мне ни на секунду: его рот облизывает и покусывает кожу на моей спине, пока он приподнимается на коленях. Он сжимает моё бедро и почти бесшумно отщёлкивает крышку. Я даже не слышу, как он выдавливает смазку, но когда его палец касается меня, массируя и разминая, я чувствую влагу. Он продолжает, пока напряжение не покидает мышцы и всё это не начинает приносить удовольствие. Скосив глаза в зеркало, я смотрю, как он другой рукой наглаживает свой блестящий от смазки член, не отрывая от меня взгляда. Тюбик со смазкой куда-то исчезает.

Он вводит палец внутрь, и я сначала сжимаюсь, но тут же заставляю себя расслабиться. Он входит и выходит — пока совсем неглубоко, — а я слышу, как сзади рвется фольга упаковки, и чувствую, как он раскатывает презерватив.

Он снова наваливается сверху, запуская пальцы в мои волосы.

— Скажи, что хочешь этого, Золотой Мальчик. Назови моё имя.

Я усмехаюсь.

— Знаешь, мне так нравилось, как ты раньше приходил сюда чистить наш бассейн, — дразню я его. — И ведь до сих пор являешься сюда, чтобы обслужить меня.

Он подаётся на мне, совершая мягкое движение бёдрами, а его каменный член дразняще касается меня.

— Этого ты хочешь?

В голове всё плывёт, и я шумно выдыхаю.

— Да, пожалуйста.

Он прижимается к моей спине, пристраивая головку члена у самого входа, и медленно проталкивает её сквозь тугие мышцы. Меня натягивает изнутри, кожу начинает жечь, когда он замирает на самом входе, а тело реагирует на ощущение его толстой головки.

Чёрт.

Проведя кончиком языка по завитку моего уха, он стонет:

— Ты такой узкий, боюсь, я сам из тебя уже не выберусь.

Я смеюсь, полностью расслабляясь. Ни за что не признаюсь ему вслух, но моё самолюбие сейчас взлетает до небес.

Какая же мысль. Он прирос ко мне на всю оставшуюся жизнь.

Привыкая к нему, я ровно дышу, пока он продолжает посасывать мочку, челюсть, шею…

— Готов? — спрашивает он.

Еще как, чёрт возьми.

Он входит до самого конца, и я на секунду забываю, как дышать, принимая его в себя. Медленно, но уверенно он вытягивает член и снова вталкивает его обратно, постепенно наращивая темп. С каждой секундой он словно заново оседает внутри меня. Я вцепляюсь пальцами в подушки, держась из последних сил, по мере того как он наполняет меня снова и снова, а неприятное ощущение сменяется чистым наслаждением, когда он начинает попадать точно в те точки, которые я люблю.

Через мгновение я уже двигаюсь ему навстречу.

— Ох, блять, — стону я.

Я быстро усвоил, что не кончаю таким способом, а вот выносливости Далласу не занимать. Если он продержится достаточно долго, я успею кончить несколько раз.

Наклонившись ниже, он целует меня, не прекращая плавных движений бедрами. Пот на его груди скользит по поту на моей спине.

— Господи, — шепчет он мне на ухо. — Как же я хочу кончить в тебя.

И меня мгновенно отбрасывает назад — к тому единственному разу, когда я позволил ему это сделать.

— Я просто ненавижу тебя за это, — дрожа за моей спиной и прижимая меня к внешней стене дома Мариетт, шептал он тогда. — Нет никого такого приятного, как ты.

Тогда мы настолько потеряли голову, что у нас не оказалось презерватива, а ждать не хотелось никому.

Я чист, так что он, должно быть, тоже был чист. По крайней мере, тогда.

Однако сейчас я не позволю ему снять презерватив. Пусть катится к чёрту.

Он тяжело шипит, жестко оседая на мне, а я смотрю на нас в зеркало. Одна рука, прямая как стальной прут, удерживает его вес, вторая сжимает мою талию, пока он яростно трахает меня, и я смотрю на это как зачарованный. Его крепкий пресс. Изгибы и рельеф напряженных рук. Пот, заливающий волосы, которые падают ему на глаза в такт движениям. Его приоткрытый рот жадно ловит воздух.

Мой оргазм нарастает, дразня каждую клеточку тела — руки, ноги, волосы на затылке, — и от этого безумного наслаждения мне почти хочется улыбнуться. Вцепившись пальцами в подушки, я напрягаю до предела каждую мышцу и задерживаю дыхание, зажмурившись, пока он не взрывается внутри, окатывая меня с головы до ног горячей волной.

Ах. Но больше меня ни на что не хватает, всё тело жадно впитывает адреналин и нахлынувшее освобождение.

Я даже не замечаю, что тянусь рукой к его шее и прижимаю к себе, пока мой лоб не падает на простыню. Его член пульсирует внутри меня.

Скосив глаза в зеркало, я вижу,