Рябиновая кровь - Марина Адлер

— Я… — Поморщилась, обрывая себя на полуслове, а бирюзовые глаза замерли на моём лице в ожидании. — Я Лада.

Незнакомец глубоко вздохнул, однако, глаз отводить, или же уходить, не спешил. Тогда я сама решила поговорить. Ведь уйти мне он тоже не позволил ещё.

— Понравилась вам наша княжна? — кивнула подбородком на портрет в руках странно притихшего посла.

Тот не сразу сообразил, о чём спрашиваю, но вскоре ответил:

— Не мне она должна понравиться, Лада… — медленно протянул незнакомец. Особенно имя моё. — Но одно скажу точно. Красавиц тут много, судя по тому, что вижу перед собой сейчас, а «рябиновой кровью» назвали ту, которая болезненна и не так очаровательна, какой её расписал народ.

— Неправда! Как посмели вы дочь нашего князя так оклеветать! — неожиданно вспылила я. Ведь поняла, что не будь я красива или же имела хрупкое здоровье, то наверняка не стали бы свататься ко мне со всех сторон женихи. — Нехорошо человека оценивать по его внешности или же здоровью. Княжна не ликом заслужила одобрение народа и столь красивое имя. Она добра и мягкосердечна, помогает народу. Могла бы жить в своё удовольствие, наслаждаясь положением. Но нет. Бежит, помогает всем, кому может. А кому не может ничем помочь, за тех у творца просит. Красота в сердце человека или же в теле бренном, господин?

Яровец задумался, но вскоре ответил уверенно:

— Вижу и ты не только наружностью вышла, Лада, если так отстаиваешь свою госпожу. Суждения твои правдивы и красоты полны. Может, мне приехать ещё разок и посвататься к дочке советника? Найти невесту уже не государю, а себе?

— Ещё чего! — возмутилась на такое наглое заявление. — Выберу себе жениха среди местных. Мне ваши болота с чертями ни к чему!

Посол так и замер на месте от удивительной дерзости, которую проявила. Я же вся сжалась под цепким взглядом, который внимательно рассматривал каждую деталь украшения на моей голове. А затем так заливисто рассмеялся, что Любава, которая как раз вовремя подоспела, застыла рядом. Она тоже оглядела посла. В руках его свёрток заприметила.

— Пойдём, дочка. Не досаждай гостям, — тихо пробормотала няня, стараясь увести меня как можно скорее подальше от внимания иноземного посланника. Посол с разочарованием нехотя отошёл в сторону, пропуская нас:

— Надеюсь, ещё свидимся, Лада. — Подмигнул он. Затем развернулся и быстро пошагал прочь, явно спеша.

— Что же ты творишь, Ягда! Звала же, просила не убегать! — стала шептать Любава.

— Всё хорошо, княгиня— мать. Ничего не заподозрил посол. Именем иным ему назвалась. Сказала, что дочка советника я.

— Это поняла, Лада, — не прекращала поучать няня. — Но знай, по краю пропасти прошла ты.

Добравшись до гридницы[1] для приёмов, вошла туда без стука. Сразу бросилась к отцу, который сидел за длинным большим столом вместе с матерью и братьями.

— Отчего так рано, Ягда?! Говорил же. Возвращайся только поздно вечером! Только минуту назад последний из яровчан покинул эту комнату!

— Не повстречали хоть? — спохватилась княгиня, спрашивая у Любавы, которая вошла следом за мной.

— Не повстречали. Да и охранники сказали, что покинули гости уж давно двор княжеский. Не знали мы.

— Не все сразу уехали, — вмешался Борис. Старший брат тоже с тревогой поглядывал в мою сторону. Голубые глаза его сверкали от досады и гнева. — Последний ушёл лишь недавно. Долго изучал портрет Ягды и забрал для князя своего. Боюсь, как бы они не согласились.

Борис был черноволос и кудряв, а вид его суров. Особенно сейчас.

Во многом он походил на отца в отличие от младшего брата, который был чуть ниже, и волосы Влада имели цвет золотистой пшеницы, как у нашей матушки. Оба брата были голубоглазы, как отец, но именно Владислав, младший из братьев, был истинно сходен с княгиней внешностью.

— Не бывать этому! Видел я глаза и вид посла, когда тот рассматривал портрет княжны. Сами скоро утвердитесь. Откажутся они от своей затеи. Не переживай, сестрёнка.

И здесь, обнимая отца, я вдруг вспомнила о том, как нахваливала княжну. То есть, себя же, для посла иноземного.

— А если и, правда, решится тёмный государь на свадьбу и заберёт меня?

-тогда найдём похожую девицу среди народа на ту, что изобразил наш художник, и отправим её вместо тебя, — проговорила Софья строго.

Княгиня была хорошей матерью нам всем, хоть и иногда излишне требовательной. В равной степени хорошо мы с сёстрами и братьями владели всеми науками благодаря ей. Княгиня строго относилась к получению знаний. Особенно требовала с Бориса, понимая, насколько важно быть образованным будущему государю.

Сама же супруга князя и мать наша была примером того, какой необходимо быть княгине. Красивая златовласая женщина и в зрелом возрасте не утратила внешнего сияния. Светло— карие глаза маменьки блестели здоровьем и силой духа, а наряд из дорогого бархата цвета синевы, украшал тонкий стан. Княгиня любила носить много украшений и дорогие кокошники на голове, облагораживающие не просто внешность, но и отображающие высокий статус. Сегодня же княгиня особенно постаралась для гостей. На её голове сиял украшенный самоцветами высокий кокошник, который привлекал внимание при каждом её движении, подрагивая мелкими подвесками у лба и висков. Волосы княгини, лишь слегка тронутые сединой, были убраны в косу, которая сейчас покоилась на плече, спускаясь ниже к коленям.

Я подошла и обняла Софью. Кажется, она разволновалась слишком сильно.

— Ничего не понадобится. Откажется князь. Уверена.

Братья, маменька и отец, взглянули на меня с удивлением, а Любава с тихим упрёком, чтобы не смела рассказывать о встрече с послом в коридоре. Но я-то знала — разочарованы посланники в образе невесты. Стало жаль, что мне не показали тот портрет. Посмеялась бы от души.

Тихонько, словно тень, Любава оставила нас с умиротворённой улыбкой на устах. Борис и Влад подошли ко мне и с грустью тоже принялись обнимать, расспрашивая о том, что произошло в городе и почему так рано вернулась. Влад обещал, что разберётся наконец с Прохором и решит проблему детей. А Борис поделился позже со всей семьёй уже за ужином в столовой тем, что готов выбрать для себя подходящую невесту. Но только после того, как меня удачно выдаст замуж. Старшему брату уж стукнуло двадцать семь. Отец не первый год