Рябиновая кровь - Марина Адлер

настаивал на его женитьбе. Однако сам Борис ничего не желал слышать об этом до сегодняшнего дня. Казалось, наступил час полного взаимопонимания между нами всеми. Князь же Литород большой любовью наблюдал за нами, лишь иногда отмечая, что не хватает ему за столом ещё двух детей для полного счастья.

Дни шли, а за ними две недели остались позади. Папенька всё подыскивал мне жениха и планировал многочисленные визиты молодых дворян в свой дворец, чтобы я могла выбрать среди молодцев мужа. Однако, чтобы начать приглашать молодых княжичей в гости, необходимо было дождаться официального отказа жениться на мне от правителя Ярого Княжества. В один из дней письмо от него всё— таки пришло, хоть и утомительно долго заставил он нас ожидать его ответа. С этого дня всё для меня переменилось навсегда.

Глава 4. Чёрная весть

Восседая на деревянном резном троне рядом с отцом, княгиня отдала распоряжение пригласить гонца тотчас же. Худощавого паренька привели поспешно. Он отдал письмо с сургучной печатью князю в руки. Я же, пока происходила передача послания, спряталась за одной из деревянных колонн тронного зала. Знала, что не стоит показываться слуге тёмного правителя. Отец лишь одобрил мой выбор, прикрыв глаза, соглашаясь. Борис уже нервничал, стоя рядом с князем и пропуская непослушные вьющиеся пряди на голове сквозь пальцы. Влад с ехидной улыбкой поглядывал на старшего нашего брата, уверенный, что получим отказ.

Печать громко хрустнула в образовавшейся тишине. Отец развернул пергамент и принялся читать ответ повелителя про́клятых земель яровских:

— «Доброго здравия, Литород и здравия твоей семье большой. Процветания народу и землям, которыми ты так дорожишь и заботишься. Каждый человек в твоём обширном княжестве тебе словно родной ребёнок. Не так ли? Иль молва завирательная течёт из ртов подданных? — отец тут же поперхнулся. Борис побледнел, осознавая прямой намёк мудрого до дрожи яровского правителя. Влад посерьёзнел, а матушка сжала в руках подол сарафана так, что заскрипела ткань. — Не могу поверить я, что столько людей могли бы придумывать одно и то же во всех уголках Дарского княжества. Да и за его пределами тоже. Послы мои тоже убеждают не верить тебе, ссылаясь на несовпадения некоторых моментов, что успели заприметить при переговорах. Но не беспокойся, князь. Даже если твоя младшая дочь, которую народ величает «рябиновой кровью», окажется такой, как на картине, которую мне отправил с послами — женюсь на ней. Так или иначе, но Ягда твоя станет мне женой».

Мир покачнулся перед глазами. Влад подбежал и подхватил меня под руки, чтобы не упала. Борис взял письмо из ослабших рук отца и стал перечитывать его, желая развидеть неприглядную истину. Софья тихо заплакала, хоть и слёзы её были редкостью даже при родных.

— Мы отправим другую девушку! — дрожащим голосом заявила княгиня.

Уж хотела возразить, сказать, что не заслуживает никакая из юных дев моей судьбы и ноши, но прервал её Борис, продолжая зачитывать окончательный вердикт послания:

— «И не смей обмануть меня, Литород! Знаешь, как никто другой, на что способен. Распознать вашу с княгиней кровь в девушке для меня не составит труда. Если же обнаружу, что не дочь она вам, а за нос вздумали меня водить, то отправлю все свои войска дивные прямиком в Дарское княжество, чтобы забрать ту, что пожелал. Только уже не захочешь ты после этого ничего на свете, Литород. Ведь не останется у тебя ни сыновей, ни жены любимой. Народ ещё долго меня твой помнить будет. Государь Варского княжества, поди, до сих пор не забыл, потому ты в мире и благополучии столько лет прожил. Отправь мне свою младшую дочь, князь. Больше ничего не прошу взамен на ту непомерную услугу, что оказал много лет назад. Ожидаю невесту свою в ближайшее время. А времени у тебя четыре дня. Ровно столько, сколько займёт дорога, после прочтения этого письма. Знать я буду, когда именно ты его развернул и словам моим внял».

Брат с силой сжал письмо в руках, сминая ненавистное послание. Так, словно чёрную новость можно было изничтожить вместе с бумагой. Но и этого не потребовалось. Только Борис хотел порвать пергамент, тот вспыхнул алым пламенем, пугая старшего княжича нечестивым следом колдовства. Для меня же этот знак стал не только подтверждением колдовского дара в яровском государе. Но и моментом исчисления последних мгновений в отчем доме. Серый пепел тихо опал к нашим ногам на пол, как и все надежды на спасение. Маменька прикрыла лицо рукой и заплакала, не удерживая более лица княгини.

Этим же вечером меня стали собирать в дорогу. Любава всё металась из стороны в сторону, бледнея лишь при одном взгляде на свою молодую княжну. Однако няня смогла сохранить при этом внешнее спокойствие, чтобы не губить изничтоженное настроение окончательно. Лишь украдкой бросала взгляд, чтобы убедиться в моём полном здравии. Княгиня же от ужаса предпочла уединиться в своих покоях, чтобы собраться с духом. Знала Софья как никто, что не престало являться перед слугами в неподобающем виде. Хранила тайну о своём горе.

Новость кружила голову вихрем лишь первые часы, не давая встать со скамьи у окна в моей комнате. Я попросту беспрерывно обрисовывала взглядом княжеский двор внизу и город, видневшийся вдали за стеной, запоминая родные места. После я уже со смирением наблюдала за тем, как Любава и другие слуги, спешно собирают мои вещи в большие сундуки.

Отец ещё не отдал окончательного приказа о моём отъезде. Только сразу распорядился собраться дружинников для обсуждения вопроса. Они были для него и советниками, и защитой. На закрытом для лишних ушей совете присутствовали и мои старшие братья. Все наверняка старались найти решение в сложившейся ситуации.

Но я уже знала, что меня ждёт, и сама приняла судьбу, ведь не хотела, чтобы тёмный государь пошёл войной на Дарское княжество, губя всё на своём пути. Смерти же близких и вовсе не могла представить даже в самом лихом сне. Понимание того, что пойду на всё ради семьи и своего народа, дало силу, которая сдержала слёзы. Не позволила молить батюшку и мать о пощаде для меня.

Вскоре наступила и ночь, разукрашивая небо вереницей звёзд и светом остроликого месяца. Ещё долго Любава молча сидела на кровати рядом, гладя по голове и успокаивая. Пела колыбельные, которые давно уж не пела повзрослевшей княжне. Кормилица хранила внешнее спокойствие, но я знала, что буря сейчас в её душе, как и в моей. А когда сморила усталость и накинулась Дрёма