Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов - Алиса Князева

«Сегодня». Не «всегда», не «потому что люблю тебя», а просто «сегодня». Как будто я предмет мебели, который можно использовать по настроению.

— Нет, — качаю головой. — Ты не можешь приходить и уходить, когда тебе вздумается. Я не игрушка, Драксен.

Он садится, и я вижу, как в его глазах мелькает удивление. Прежде я никогда не отказывала.

— Почему? — спрашивает он как ни в чём не бывало. Будто и правда не понимает.

— Потому что я вдруг поняла, — мой голос дрожит, но слова звучат твёрдо, — ты здесь не из-за меня, а потому, что с твоими игрушками что-то не так.

Не дожидаясь ответа, я накидываю халат и выбегаю в коридор. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

Из восточного крыла доносятся приглушённые голоса и суетливые шаги. Что-то явно происходит. Повинуясь импульсу, я двигаюсь в том направлении.

По мере приближения шум становится отчётливее. Я слышу голоса слуг, встревоженные и смущённые. Кто-то отдаёт приказания, кто-то спешит с полотенцами и тазами.

— Снова? — слышу я голос одной из горничных. — Уже четвёртый раз за час!

— Тише, — шипит Марта. — Господин будет в ярости, если узнает, что мы обсуждаем его… гостей.

Я прижимаюсь к стене, стараясь оставаться незамеченной. Теперь всё понятно. Слабительное, подмешанное служанками, начало действовать. Близняшки заперлись в уборной, и Драксен, почуяв неладное, решил не рисковать своим комфортом.

Вместо этого он пришёл ко мне — к запасному варианту, к той, которая всегда была под рукой.

Горечь и гнев вспыхивают во мне с новой силой.

Как он смеет⁈

Возвращаюсь к своей спальне, полная решимости высказать ему всё, что накипело. Открываю дверь резким движением, готовая к конфронтации, и…

Драксен спит. Глубоко и безмятежно, как ребёнок. Похоже, после того как я вышла, он просто лёг обратно и уснул. Его грудь мерно поднимается и опускается, на губах играет лёгкая улыбка.

Снотворное подействовало, и теперь он спит тем глубоким сном, который я планировала для него и близняшек. Сном, который должен был дать мне время для побега.

Я стою над ним, и вся моя злость смешивается с растерянностью. Хочется одновременно воткнуть ему в грудь что-то острое и укрыть одеялом, но я отгоняю обе мысли. На их место приходит пустота, которая сминает в крошку мои рёбра, оставляя в груди огромную кровоточащую рану, которую ещё предстоит прижечь.

Решение приходит мгновенно. Я не могу больше ждать. Не могу рисковать, что он проснётся и попытается остановить меня. Не могу провести ещё одну ночь в этом доме, где меня так унизили.

Тихо собираю свою сумку, добавляя последние необходимые вещи. Затем, бросив последний взгляд на спящего Драксена, выхожу из комнаты.

Кабинет встречает меня тишиной и запахом книг и кожи. Сколько раз я была здесь, принося Драксену чай, когда он работал допоздна? Сколько вечеров провела в кресле у камина, читая, пока он разбирал свои бумаги?

Теперь я здесь с другой целью. Сажусь за стол, достаю лист бумаги и беру стеклянную палочку, служащую Драксену пером. Слова льются сами собой, яростно, не сдерживаясь:

'Драксен,

Когда ты проснёшься и прочтёшь это письмо, меня уже не будет в твоём доме. Не жди моего возвращения и не пытайся меня искать.

Пять лет я была тебе верной женой. Пять лет я любила тебя, заботилась о тебе и доме. Я вложила всю душу в наш брак, веря, что создаю семью, а не просто выполняю обязанности.

И как ты отплатил мне? Привёл в дом двух куртизанок, объявил их жёнами и заставил меня прислуживать им за столом, как последнюю служанку! Ты унизил меня перед всеми, кто знал и уважал меня как твою жену.

Я могла бы простить многое, Драксен. Твою холодность, долгие отъезды, неприятные особенности твоего порочного отката, даже упрёки из-за отсутствия наследника. Но я не могу и не буду прощать такое неуважение.

Ты хоть что-нибудь знаешь о них, кроме того, что они льстят твоему тщеславию и обещают наполнить дом детьми?

Я ухожу, забирая лишь то, что принадлежит мне по праву. Не преследуй меня. Не посылай за мной. Считай меня мёртвой, как я отныне буду считать мёртвой ту любовь, которую когда-то испытывала к тебе.

Прощай, Драксен. Надеюсь, твои новые жёны наградят тебя всем, чего я не смогла.

Илория'.

Перечитываю письмо, чувствуя странное удовлетворение от каждого жёсткого слова. Пусть почувствует боль, поймёт, какое унижение он мне причинил. Пусть его драконья гордость будет задета этим публичным скандалом — женой, которая сбежала от него, не выдержав оскорблений.

Запечатываю письмо и кладу его на стол, на самое видное место. Затем подхожу к картине, за которой спрятан сейф. Драксен никогда не скрывал от меня комбинацию — ещё одно доказательство того, как он доверял мне раньше.

Открываю сейф и достаю несколько мешочков с золотом. Не всё — я не воровка. Только то, что понадобится мне для новой жизни. Для меня и моего ребёнка.

Закрыв сейф, возвращаю картину на место и оглядываю кабинет в последний раз. Здесь, как и во всём доме, осталась часть моей жизни. Часть, которую я должна оставить позади.

С сумкой через плечо и кошельком, спрятанным в складках платья, я тихо спускаюсь по чёрной лестнице. Кухня пуста — все слуги, должно быть, всё ещё заняты в восточном крыле, помогая близняшкам с их «недомоганием».

Через кухонную дверь выхожу в сад. Ночной воздух холоден и свеж, небо усыпано звёздами. Я вдыхаю полной грудью, чувствуя странную смесь страха и свободы.

Оглядываюсь на дом, который был моим пять лет. Большие окна теперь темны, только в восточном крыле горит несколько свечей. Где-то там мой муж спит глубоким сном, не подозревая, что проснётся один.

— Прощай, Драксен, — шепчу я в темноту. — Прощай, моя любовь и моя боль.

Открываю ворота и выхожу за пределы сада. Сейчас начинается самое сложное.

Глава 8. Драксен

Солнечный луч безжалостно бьёт мне в глаза. Я морщусь и переворачиваюсь на другой бок, но головная боль уже вгрызлась в висок, как назойливая крыса. Проклятье! Открываю глаза и сразу понимаю: постель пуста. Илории нет.

Раздражение вспыхивает мгновенно. Я протягиваю руку к пустой половине кровати — простыни холодные. Значит, она встала давно. Не разбудила меня, не спросила, чего я желаю на завтрак, просто ушла.

— Женщины, — рычу я, садясь в постели.

Голова пульсирует болью,