Турецкая (не)сказка для русской Золушки - Иман Кальби

Каждое его слово царапает мое эго.

Я со всей силы бью по груди и пытаюсь оттолкнуть.

— Вон пошел от меня, хренов сталкер. Вот говорила же я… Люди не меняются!

В памяти всплывают картинки из детства. Этот козел вечно за мной подглядывал. Вечно! Все разы, когда мы с ним пересекались, заканчивались тем, что я палила Кемаля там, где его не должно было быть!

— Всегда бесила меня, русская… — его голос низкий, вибрирующий, пугающий… Хватает меня за подбородок и фиксирует лицо, приближаясь.

— Что ты тут забыл? — голос дрожит, — что не с невестой?

— А тебе какое дело до моей невесты? Ты, грязная девка, про нее даже не думай… Не твоего ума дело…

— А тебе какое до меня? Твоего блестящего ума⁈ — царапаю в ответ, хотя так обидно, что прямо ножом по сердцу.

Его верхняя губа дрожит от раздражения и невысказанных гадостей. Я прямо чувствую.

— Живешь под одной крышей с Демирами — веди себя не как шалава! По ночам в левых барах адекватные девушки не шляются. Хотя… Какая с тебя адекватность… — пробегает двусмысленно глазами к моему декольте, — шлюха.

Я со всей силы размахиваюсь и бью его по морде. Прям сильно. Прям так, что даже через сереющую под искусственным освещением темноту вижу, как краснеет его щека.

А глаза наливаются кровью…

Он одним движением вдавливает меня бедрами в стену. Я чувствую его возбуждение и обмираю от ужаса.

Наглые руки шарят по моим бедрам, а потом забираются под кожаную куртку и сжимают полушария грудей.

— Ты уже трахалась с турком? Могу организовать первый незабываемый опыт… Вместо того, чтобы в бар идти — жопой крутить, могла бы просто позвонить мне… У нас с тобой… — он усмехается, — давние счеты…

Я толкаю что есть мочи. Даже не знаю, откуда такие силы.

— У меня с тобой счетов нет, кусок ты говна! Это тебе все время до меня было дело!

Кемаль не только подглядывал. Он использовал любую возможность, чтобы сказать мне гадость или напакостничать. Как-то я нашла в своей постели мальков лягушки под одеялом. А в другой раз он запустил в туалет комнаты, где я остановилась, целое полчище саранчи. Каков псих! Это ж где ее нужно было собрать⁈ Она разлетелась по всему отелю и дед ему за это всыпал, но… от этого мне легче не было. Он умудрялся мне докучать даже в редкие приезды в Москву. Когда они притащились на открытие одного из отелей отца, мое платье, заготовленное для открытия, весело в чехле и потому то, что оно все измазано конским навозом, который идиот взял на прилегающих к гостиничному комплексу конюшнях, я заметила в самый последний момент, когда сделать что-то было уже нельзя…

Собираю в памяти все эти факты — и меня рвет от злости на части! Кемаль Демир — мое наказание!!!

— Во-первых, ты не со мной под одной крышей, урод! Во-вторых, вали к чертями, еще я перед тобой не отчитывалась! Ты мне кто? Никто! Найди другое место, куда присунуть свой стручок!

— Стручок, говоришь⁈ — злобно шипит, — будешь заглатывать это стручок и давиться, стерва!

— Вон пошел от меня, а то я все твоему дяде Кериму расскажу…

— Шантажируешь меня, паршивка? — он больно хватает меня за волосы, кричу, хотя и понимаю, что мы в закоулке и всем, абсолютно всем на меня плевать в такой час. Что можно ожидать от блондинки-иностранки посреди ночи в Стамбуле? Сама искала приключений на одно место и нашла…

Пытаюсь воззвать к адекватности, видя, что он совсем неуправляемым становится.

— Прекращай! Ты забываешься, Кемаль! Забываешься и заставляешь меня черт знает что думать! Зачем эти прикосновения под столом при невесте? Ты меня хотел унизить? Да ты себя и ее унизил! Зачем притащился сюда и гадости говоришь⁈ Давай существовать на параллельных прямых! Я знаю, что вы с сестрой меня ненавидите — и я вас тоже, поверь! Но к дедушке твоему я отношусь хорошо!

Нажатие на подбородке становится сильнее.

— Еще раз я услышу что-то о моей невесте… Или еще раз скажешь при мне так добро и ласково «дядя Керим»… «хорошо к нему отношусь»… Нашла в его лице папика, который сможет защитить? Может твой отец до смерти успел ему тебя-таки продать? — шипит он и неприлично близко придвигается к моим губам, замирает только в миллиметре, когда я слышу позади спасительное и строгое «Кемаль»!

Он нехотя отлипает от меня, когда мы оба оборачиваемся и видим дядю Керима.

Я облегченно выдыхаю, хотя и не знаю, радоваться, что он появился, или ужасаться, что он видел этот позор между нами.

Старший Демир сверлит внука глазами.

Эта дуэль продолжается с несколько мучительно долго тянущихся секунд.

— Езжай куда ехал, — говорит он внуку, прожигая в нем дырку, — дважды повторять не буду. Водитель Марии, который сливал тебе информацию, уволен без права на последнюю зарплату и хорошие рекомендации. А у него семья и дети. Это ты оставил их без хлеба в угоду своих хотелок.

Кемаль хмыкает, но отходит. Дядя Керим переводит напряженный взгляд на меня.

Молча кивает мне и тем самым просит проследовать за ним.

— Он что-то сделал? — спрашивает уже в машине. — успел?

Я отрицательно киваю головой.

— Хорошо, — словно бы с облегчением кивает мужчина, — Он больше к тебе не приблизится, — твердо произносит Демир, пока мы разрезаем на скорости влажный и напряженный воздух ночного Стамбула.

В гудящей голове каша, а на сердце тлеющий страх…

Глава 8

Шок от произошедшего не отпускал несколько недель. Не то, чтобы я сильно испугалась Кемаля… Вся ситуация — его сталкерство, его грубые прикосновения, его взгляд и слова… А потом дядя Керим… Возможно, это были мои излишние подозрения, переходящие в паранойю. Возможно, я просто слишком эгоцентрично воспринимала этот мир. Возможно, слишком легко приняла на веру слова Кемаля… Но мне показалось, что в салоне машины по дороге к нему домой, в атмосфере мрака и после пережитого стресса он смотрел на меня неправильно.

Слишком лично, слишком с интересом… и его злость в адрес внука. В ней было нечто агрессивно — собственническое. Они вели себя… как соперники?

Возможно ли такое?

Всю жизнь я воспринимала дядю Кемаля как друга