Измена. Правило трех - Рэй Харт

Аслан зажимал ей рот ладонью, входя сзади, пока она стояла, упёршись руками в кушетку, и заглушал её крики жадным, грубым поцелуем. Однажды он довёл её до оргазма прямо в душевой, когда она мыла голову после кардио. Это было стремительно и дико. Она стояла, прижатая грудью к холодному кафелю, а он, полностью одетый в спортивные штаны, просто спустил их ровно настолько, чтобы войти в неё сзади, пока вода хлестала им по лицам.

— Ты моя грязная девчонка, — шептал он. — Ты приходишь сюда качать задницу, а на самом деле хочешь только члена. Признай это.

— Твоего члена, Аслан, — выдыхала она, задыхаясь. — Только твоего.

В этом и крылась её главная ошибка. Она перепутала сексуальную совместимость с любовью. Он стал её интимным божеством. Она бы сделала для него всё.

После очередной бурной встречи в отеле, когда они лежали на сбитых простынях, опустошённые, но все ещё пьяные друг другом, Саша решилась. Она погладила его по мощной груди, убрала прядь чёрных волос с его лба и спросила, затаив дыхание:

— Аслан, а что между нами? Ну, кроме этого?

В комнате повисла тяжелая пауза. Он не оттолкнул её, но его рука, лежавшая на её талии, перестала гладить.

— А что должно быть? — спросил он, глядя в потолок. Его голос звучал спокойно, слишком спокойно. — Нам же хорошо, Саш. Очень хорошо. Зачем всё усложнять?

— Я не усложняю, — она приподнялась на локте, пытаясь поймать его взгляд. — Просто я... Я чувствую к тебе что-то серьёзное. Мне кажется, я...

— Не надо, — он мягко, но уверенно прервал её. Он сел на кровати, потянувшись за одеждой. — Не произноси этих слов. Испортишь момент.

У Саши внутри всё оборвалось. Она смотрела на его широкую спину, на то, как играют мышцы под смуглой кожей, когда он натягивает футболку, и чувствовала ледяной холод, разливающийся в груди.

— Ты хочешь сказать, что для тебя это просто секс? — её голос предательски дрогнул. — Трахаться в номере и расходиться? А как же твои слова, что я свожу тебя с ума?

Аслан обернулся. Его взгляд был прямым и честным, и от этой честности становилось только больнее. В нем читалась легкая усталость.

— Саша, ты действительно потрясающая женщина. В постели ты богиня. Ты красивая, сладкая, у тебя великолепное тело, — говорил он, надевая часы. — Но я тебе сразу сказал: я не женюсь. Я не создан для семьи. Я тебя не обманывал. Ты сама придумала то, чего нет. У нас отличный секс. Тебе этого мало?

— Ты знаешь, что мало! — она почти выкрикнула. Слезы навернулись на глаза, и она их не сдерживала. — Я ухожу от мужа!

— Зачем? — Аслан резко развернулся и присел перед кроватью на корточки, глядя ей в лицо. В его глазах появилась сталь. — Послушай меня внимательно, девочка. Ты не сделаешь этой глупости. У тебя есть муж, у тебя есть дом. Это твоя жизнь. Я в твою жизнь не вписываюсь. Я твой тренер и, по большому счёту, просто хороший любовник. Когда ты уходишь от меня домой, я занимаюсь своими делами. Я не хочу отношений. Я не хочу жену. Мне всего двадцать шесть, Саш. Ты старше, у тебя другие приоритеты. Живи свою жизнь, я даю тебе в ней только кайф. Но не ломай всё ради иллюзий.

Каждое его слово было как гвоздь в крышку гроба её надежд. Он говорил на своём языке, и логика в его словах была убийственной. Да, он ничего не обещал. Да, она сама прилетела на огонь как мотылёк. Но разве можно объяснить чувства логикой?

Она разрыдалась. Громко, навзрыд, по-бабьи. Она ждала, что он обнимет её, успокоит, скажет: «Ну прости, я дурак, конечно, я тебя люблю».

Он не обнял. Он встал и положил ключ-карту от номера на тумбочку.

— Не плачь. Слезы портят твоё красивое лицо, Саш. Я выйду первый. Ты закажи еду в номер, поешь сладкого, успокойся. Тренировку я тебе завтра отменю, ты перетренировалась. Когда будешь готова заниматься — без истерик, профессионально — пиши в мессенджер. Договорились?

Она не ответила, уткнувшись лицом в мокрую от слез подушку. Дверь за ним закрылась почти беззвучно. Эта тишина была оглушительнее выстрела. Тот, кого она посчитала своим спасением от рутины, оказался просто крючком без лески. Он вытащил её из болота старого брака, но лишь для того, чтобы оставить биться на раскалённой палубе, в одиночестве.

Она пролежала в номере еще три часа. Гладила своё тело, которое он так боготворил. Смотрела на себя в зеркало. Она выглядела шикарно. Талия стала тонкой, осиной, бедра подтянулись, живот стал почти плоским. Грудь, которая немного похудела, приобрела красивую, подтянутую форму. Она была объективно сексуальна. Аслан слепил из её тела произведение искусства. Но он, как скульптор, был холоден к своему творению после завершения работы. Он был творцом, но не владельцем.

В тот вечер она вернулась домой совсем другой. Похотливая, весёлая самка, какой она была последние недели, умерла. Вместо неё в квартиру вошла опасная, разочарованная и очень злая женщина. Она посмотрела на Олега, мирно спящего в пижаме, и впервые за долгое время не испытала ни отвращения, ни вины. Она испытала равнодушие. Мир снова стал серым.

Она перестала ходить в тренажерный зал. Просто заблокировала контакты Аслана и удалила номер. Ей было физически больно это делать, но гордость не позволяла ползать на коленях перед мужчиной, который так откровенно указал ей на дверь. Она решила закопаться в работу. Тем более, что работа была единственным местом, где её уважали. Где она была не просто телом для секса, а профессионалом.

Именно тогда, в этом уязвимом, разбитом состоянии, когда женщина сомневается в своей красоте, даже глядя на идеальные формы в отражении, на горизонте появился Он. Тот, кто решил подобрать то, что бросил Аслан, но на своих, гораздо более жёстких условиях.

Глава 5. Зверь из стеклянного кабинета

Его звали Вадим Сергеевич. Он был генеральным директором того самого офиса, где Саша трудилась старшим экономистом. Это был мужчина лет сорока пяти, всегда в дорогих костюмах, которые сидели на нем чуть тесновато из-за любви к хорошему виски и ресторанной еде. Он был из породы «старой гвардии»: властный, громкий, с массивной золотой печаткой на пальце и вечно красным от давления лицом.

Раньше Саша была для него пустым местом — серая мышка, которая приносила отчёты. Иногда он даже не смотрел на неё, когда забирал бумаги, уткнувшись в монитор. Но теперь всё изменилось.

Это случилось через неделю после её разрыва