Измена. Правило трех - Рэй Харт

с Асланом. Она зашла в лифт, и туда же, расталкивая менеджеров среднего звена, ввалился Вадим Сергеевич. Двери закрылись. Он стоял рядом с ней, почти вплотную, и она почувствовала тяжёлый запах его парфюма. Она не придала этому значения, пока не поймала его взгляд в зеркальной стене лифта.

Он смотрел на неё в упор. Но не в глаза. Его взгляд откровенно, по-хозяйски прошёлся по её ногам в узкой юбке-карандаш, задержался на талии и остановился на груди. Это был не вежливый комплиментарный взгляд. Это был взгляд мясника, оценивающего вырезку. Саша поёжилась, но внутри, помимо воли, что-то сладко ёкнуло. Её тело, изголодавшееся по мужскому вниманию после «диеты», навязанной Асланом, отреагировало инстинктивно.

С того дня началась охота. Вадим Сергеевич стал замечать её. Он здоровался с ней в коридоре, задерживая рукопожатие чуть дольше положенного. Он стал приглашать её на планёрки, которые раньше проходили без неё. Он находил ошибки там, где их не было, чтобы вызвать её в свой кабинет и стоять над душой, недвусмысленно прижимаясь пахом к её плечу, пока она перепроверяла цифры на компьютере.

— Александра, вы стали прекрасно выглядеть, — сказал он однажды, когда они остались вдвоём в переговорной. — Прям глаз радуется. Наверное, личная жизнь наладилась?

Это было так пошло и в лоб, что Саша усмехнулась про себя. После изысканных, хоть и циничных манер Аслана, этот напор казался топорным. Но у Саши внутри зияла пустота. Комплименты были нужны ей как воздух. Ей нужно было подтверждение, что она ещё чего-то стоит как женщина.

Однажды вечером, когда большая часть сотрудников разошлась, он попросил её задержаться для срочного отчёта. Это была уловка, и она это знала. Когда она вошла в его кабинет, он стоял у окна, глядя на огни вечернего города. Пиджак был снят, рукава дорогой рубашки закатаны до локтей.

— Присаживайтесь, Саш, — он впервые назвал её по-простому. — Не буду ходить вокруг да около. Мы взрослые люди.

Сердце ухнуло в пятки. Она села на край кожаного дивана.

— Я замечаю, что у вас какие-то проблемы, — продолжал он, подходя ближе. — Глаза грустные. А с таким телом грех грустить.

— Вадим Сергеевич, я думаю, это не совсем уместно на работе...

— Бросьте, — он присел перед ней на корточки. Вблизи были видны его налитые кровью сосуды на носу и властный, тяжёлый подбородок. Он внушал не страсть, а какой-то первобытный страх пополам с любопытством. — Работа работой, а жизнь у нас одна. Ты думаешь, я не замечаю, как на тебя мужики в офисе слюни пускают? Ты теперь просто бомба. Мне нравится.

Он положил свою горячую ладонь ей на колено. Саша вздрогнула, но не скинула её.

— Не надо, — прошептала она. — Вы женаты.

— Я женат, — согласился он. — Но моя жена дома пилит меня за разбросанные носки. А я хочу чувствовать себя мужиком. Ты можешь дать мне это чувство. А я тебе — защиту, премии, да всё что угодно. Ты же хочешь?

Его рука поползла выше, задирая юбку. Сашино дыхание перехватило. В мозгу проносились обрывки мыслей: «Это мой начальник», «Это аморально», «Он немолод и груб». Но перед глазами стоял образ Аслана, его равнодушное «я не женюсь». И этот мужчина, стоящий на коленях перед ней, предлагал хоть какую-то страсть, хоть какое-то забвение. В этот момент ей было плевать, что это низко. Ей нужно было, чтобы её хотели.

Она не сопротивлялась больше.

То, что произошло дальше, было сексом без грамма нежности. Вадим Сергеевич не стал тратить время на прелюдию. Он задрал её юбку до талии, рывком сдёрнул кружевные стринги и вошёл в неё почти сразу. Без поцелуев, без подготовки. Он был груб, он наваливался на неё всем весом, придавливая к жёсткому дивану. Кабинет заполнился его утробным рычанием и пошлым шлёпаньем тел.

Муж трахал её в спальне с выключенным светом, в миссионерской позе, словно выполнял рутинную обязанность. Аслан трахал её как божество, наслаждаясь каждым изгибом. А Вадим Сергеевич просто вымещал на ней свою похоть, используя её тело как инструмент для сброса напряжения.

И самое страшное — Саше это нравилось.

Она поймала себя на мысли, что извращённым образом наслаждается этим унижением. Это был грубый, животный секс без обязательств. Ей не нужно было притворяться, ей не нужно было бояться разочаровать его. Это была грязь в чистом виде, которая каким-то грязным образом очищала её от иллюзий о любви. Она закрыла глаза и кончила. Бурно, с криком, чего с ней в принципе никогда не случалось в формате «быстрого перепихона».

Вадим Сергеевич, закончив, вытерся салфеткой и, тяжело дыша, застегнул ремень.

— Вот это я понимаю, — хохотнул он. — А ты, оказывается, штучка еще та, Александра. Горячая. Завтра останешься снова. Обсудим бюджет на следующий квартал.

Их служебный роман закрутился стремительно и уродливо. Они не ходили в рестораны (он боялся спалиться перед знакомыми). Они не целовались в губы (он говорил, что это «для детей»). Они всегда встречались в его кабинете после работы, на этом чертовом диване, иногда в гостиницах на час, куда он отправлял её с чеком на оплату. Он никогда не был нежен, но он был дьявольски возбуждён. И эта энергия подпитывала Сашу.

Ей казалось, что она уже полностью деградировала как личность. Моральные границы стёрлись. Что такого? Олег всё равно не вызывает желания, Аслан исчез, а этот хотя бы смотрит на неё как на самку, а не как на кухонный комбайн.

Она перестала ночевать дома, придумывая все новые и новые отговорки. Она увольняла себя от роли жены. Секс с мужем сошёл на нет окончательно. Олег пытался пару раз «поговорить», но она огрызалась и швыряла в него обвинениями в его же чёрствости. В доме поселилась холодная война.

Но роман с Вадимом Сергеевичем тоже начал надоедать. Он был примитивен. В его руках не было музыки Аслана. Саша понимала, что меняет шило на мыло, но не могла остановиться. Она нуждалась в мужском внимании как в наркотике. Чем примитивнее была доза, тем сильнее она хотела чего-то большего.

И Вселенная, словно услышав её запрос, подкинула ей командировку на две недели в Казань.

— Поедешь ты, Саша, — объявил Вадим Сергеевич на летучке. — Там крупный подрядчик, нужно заключить договор на новый тендер. Мужик там сложный, говорят, с гонором. Но ты у нас теперь девочка пробивная, справишься. Покажи ему класс.

Она кивнула. Ей было все равно куда ехать, лишь бы подальше от постылого дома и липких рук начальника. Она ещё не знала, что человек, с которым ей предстояло вести переговоры, окажется тем