Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

ими с двух сторон аллея была сейчас самым людным местом в городе. Джин словно специально выбрала её, чтобы не оставаться с Эмилией наедине. Как будто она опасалась того, что сошедшая с ума от горя мисс Лестер может на неё наброситься.

Это разозлило Эмилию. Она вовсе не собиралась прослыть сумасшедшей. Благородной страдалицей — да, но не всеобщим пугалом.

— Как скажешь, — покорно согласилась она, — если ты уверена, что там нас никто не сможет подслушать…

— Если ты будешь говорить достаточно тихо, то не подслушают, — тем не слишком доверчивым тоном отозвалась Джин Кэллаган.

И Эмилии пришлось идти за ней на яблоневую аллею, которая начиналась недалеко от церкви и вела к главной площади, где два раза в год устраивались рождественская и пасхальная ярмарки, а в остальное время бегали собаки и дети играли в мяч.

Надо отметить, что день выдался чудесным для разговора по душам. Ветер, тревожащий жителей Вайтберри последние несколько дней, наконец-то стих, и воцарилась солнечная ясная погода, даже более тёплая, чем обычно в конце апреля. Кругом цвели одуванчики, пробиваясь даже между камней мостовой. Яблоневый цвет, опадая, разносил по воздуху брызги тонкого аромата духов, созданных самой природой.

В такие дни заключаются новые союзы, в такие дни происходят примирения некогда близких друзей. Эмилия от души надеялась, что Джин Кэллаган хотя бы не оттолкнёт её.

Но лицо бывшей подруги оставалось непроницаемым, пока они вдвоём не дошли до начала аллеи. Когда мягкая тень яблонь коснулась их лиц, Эмилия решилась задать вопрос:

— Джин, я…

— Я вижу, ты снова в трауре, — одновременно с ней заговорила Джин. — Что случилось?

Сбитая с толку Эмилия растерянно заморгала.

— А, — через секунду произнесла она, — моя тётя умерла.

— Леди Саммерфорд⁈

— Да.

В это мгновение ей в голову пришла мысль, что она не знает, где и когда будет похоронена её тётя. И разве она, Эмилия, не должна присутствовать на похоронах, учитывая, что родственников ближе неё у леди не осталось?

— Прими мои соболезнования, — тихо сказала Джин, легко коснувшись кончиками пальцев рукава Эмилии.

— Да. Спасибо… — пробормотала мисс Лестер, пытаясь снова собраться с мыслями.

Несколько минут они шли молча, провожаемые то любопытствующими, то равнодушными взглядами.

— Тебе, должно быть, тяжело сейчас, — помолчав, добавила Джин.

«Мне всегда тяжело!» — хотелось крикнуть Эмилии. Но вместо этого она покраснела от неловкости.

— Ты… должно быть, помнишь, как мы с тобой дружили, — смущённо проговорила она, запинаясь на каждом слове.

Взгляд Вирджинии потеплел.

— Ну конечно, я помню, Эми.

Эми! Так Эмилию не называли давным-давно. Это было её детское имя, оставшееся в тех временах, когда Эмилия ещё была «резвой малышкой».

— И я помню, — сказала она, покраснев ещё сильнее. Именно поэтому я решилась просить у тебя помощи. Ну, не помощи, а совета…

Джин смотрела на неё и ждала. Они сбавили шаг, пошли ещё медленнее.

— Помогу, чем смогу, — видя, что Эмилия опять задумалась над своими словами, подбодрила её Джин.

— Дело вот в чём… — сказала Эмилия и снова замолчала, прикусив губу.

Поняв, что так дело не пойдёт, Джин снова осторожно взяла её под руку и повела к чудом никем не занятой лавочке, находящейся в густой тени. Эмилия покорно последовала за ней, села, сняла шляпку и наконец-то решилась поднять глаза на бывшую лучшую подругу.

— Ты решишь, что я сошла с ума, — сказала совсем уже пунцовая Эмилия, — но я, кажется, должна стать председателем женского клуба.

— Что-что? — невольно фыркнула Джин. Такого заявления она точно не ожидала.

— Но это ненадолго! — тут же заверила её Эмилия. — Только до тех пор, пока я не… ну, в смысле… я ведь больна, ты знаешь…

По виду Джин можно было понять, что она ни сном ни духом.

— Впрочем, это неважно, — Эмилия с досадой прекратила разговор о болезнях, — дело вот в чём. Тётя оставила завещание…

И вот так путаясь, сбиваясь, обрывая сама себя и постоянно переключаясь с одного на другое, Эмилия Лестер поверила Джин Кэллаган все свои переживания, связанные с неожиданным наследством тёти Миллисенты. И чем дольше она говорила, тем шире открывались глаза Джин.

— Подожди, — не выдержав, перебила она, — ты хочешь сказать, что леди Саммерфод оставила тебе всё своё состояние? Все свои замки, поместья, алмазные копи в Индии и так далее? Постой, а как же титул, кто унаследует её титул?

— Никто, — поколебавшись, ответила Эмилия, — ведь тётя Миллисента стала леди после брака с лордом. Это не её фамильный титул, а приобретённый.

— Это неважно, — махнула рукой Джин, — так ты теперь миллионерша?

— Говорю же тебе, нет! Какая из меня миллионерша! Я ничего не получу, если не выполню условия завещания. А я не могу их выполнить, я… я на это не способна. Но если я ничего не получу, то совсем лишусь дохода, и Марта тогда останется без заработка и крыши над головой.

В умных глазах Джин что-то мелькнуло.

— Так это всё ради Марты? — с некоторой насмешкой спросила она.

— Ну не совсем… Ради меня тоже. Я не хочу умирать в нищете.

— Да, умирать на перине гораздо приятнее, — согласилась Джин. — Так почему, скажи на милость, ты не можешь просто взять и создать этот… женский клуб? Зачем тебе моя помощь?

— Потому что это не просто клуб, — сердясь, воскликнула Эмилия, — это Клуб Прогрессивных Женщин! Я что, похожа на прогрессивную женщину⁈

Джин засмеялась — весело и необидно. Гнев Эмилии сразу утих.

— Вот и я о том же, — намного тише добавила она, — я совсем не похожа на то, чем меня хотела бы видеть леди Саммерфорд. Но ты — похожа.

— Я?..

— Да, потому что ты — смелая. Помнишь, как ты защитила меня от учителя, который хотел побить меня линейкой за недостаточное прилежание? А я запомнила это на всю жизнь.

Джин перестала смеяться и серьёзно посмотрела на бывшую одноклассницу. Когда она заговорила, её голос был мягок:

— Но ведь ты совсем не знаешь, какая я сейчас. Мы давно не общались. А когда я вспоминаю о тебе, то воскрешаю в памяти тот день, когда ты на спор с мальчишками залезла на самое высокое дерево и пела гимн, раскачиваясь на верхушке.