Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

Я киваю, не в силах оторвать от него взгляд. Он только что заявил на меня права. Публично. Жестоко. Эффективно. И это было… пугающе убедительно.

Когда курьер уносит розы, а в приёмной не остаётся ни одного коллеги, босс подходит ко мне вплотную, опуская голос до шёпота, который слышу только я.

— Видишь? Он проверяет границы. Игра началась по-настоящему.

— Богдан Игоревич… — я глотаю, подбирая слова. — А что с этим приглашением? На юбилей. Мы правда… пойдём?

Он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом с решимостью хищника, загнанного в угол и готовящегося к прыжку.

— Правда, — произносит он мрачно. — Мы пойдём. И нам нужно будет подготовиться.

Глава 7. Проверка

Богдан Майоров

Телефонный звонок от дяди приходит всегда не вовремя. Абсолютно всегда. Но сейчас, когда в голове роем крутятся мысли о той глупой истории с цветами и её напуганных глазах, он звучит как похоронный звонок.

Вибрация в ящике стола. Отдельный телефон, с которого звонит только дядя Олег.

— Да, — беру трубку, встаю и подхожу к окну.

Вид на город не успокаивает. Внутри всё скручивается в нехорошем предчувствии. Не нравится мне всё это.

— Богдан. — Голос дяди густой, спокойный. В нём всегда слышится ленивая усмешка, даже когда он отдаёт приказы. — Как дела в правовом поле?

— В порядке. — ровно, безэмоционально отвечаю. Маска надевается сама по себе, без усилий с моей стороны. — Работаем.

— Рад слышать. Есть одна работёнка. Не сложная, но требует деликатности.

Мои пальцы непроизвольно сжимают телефон. «Работёнка». Это слово почти никогда не означает ничего хорошего.

— Я слушаю.

— Флешка. Синяя, без маркировки. Нужно передать одному человеку. Завтра, в пятницу, ровно в пять вечера. Место — лобби отеля «Метрополь». Он будет сидеть в кресле у колонны слева от входа, читать газету «Коммерсантъ». Ты кладёшь флешку в карман его пальто, которое будет висеть на спинке соседнего кресла. Уходишь. Контакт глазами не устанавливать. Никаких слов.

Всё просто. Чисто. Идеальная схема для передачи информации, которую нельзя отправлять по цифровым каналам. Или улик, которые нельзя оставлять на себе ни на секунду.

— Понял, — говорю я, уже прокручивая в голове план.

Можно самому, конечно. Но в лобби отеля, где полно камер… Риск. Малейшая случайность, и моё лицо окажется в базе, привязанным к неизвестному лицу. Ненужная никому история. Особенно мне.

— Есть ещё один момент, — продолжает дядя, и в его голосе появляется маслянистая, неприятная нотка. — Слышал, у тебя там новые… кадровые перестановки. Поздравляю с повышением секретарши.

Я холодею. Мгновенно. Всем телом застываю, кажется, даже дышать перестаю.

Он знает. Конечно, знает. У него везде глаза и уши. Даже в моём офисе. Даже среди тех, кому я плачу большие деньги за лояльность. От этого чувства — будто тебя постоянно держат на прицеле — никогда нельзя избавиться.

— Это временная мера, — отвечаю я всё так же спокойно, никакой суеты, отсутствие эмоций. — Управление кризисом. Не более.

— Кризисом… — тянет дядя. — Интересный кризис. Красивая девушка, неопытная, с чистым прошлым. И попала прямо под луч прожектора нашего общего друга. — Он делает паузу, и тишина в трубке становится угрожающей. — Слабость, Богдан. Опасная слабость. Она надёжна? Не помешает?

Вопрос не о её надёжности, конечно. Вопрос о моей. Сможет ли он по-прежнему на меня рассчитывать? Или эта «девушка» станет той песчинкой, которая заклинит отлаженный механизм?

— Всё под контролем, — говорю я твёрдо. — Она не помешает.

— Надеюсь. Потому что если помешает… ты знаешь, как мы решаем такие проблемы. Убираем фактор нестабильности. Аккуратно. Без шума. Для её же блага, если хочешь.

Угроза, обёрнутая в заботу. Классический стиль дяди. От этих слов по спине пробегает холодный спазм. Я представляю хрупкую, испуганную Алёну в руках людей Олега. Или Тихого. Разницы практически никакой.

— Не придётся, — выдавливаю я, и в горле пересыхает. — Я сказал: всё под контролем.

— Отлично. Тогда вернёмся к флешке, — его голос снова становится деловым. — Думаю, твоя новая… спутница… могла бы стать идеальным курьером. Незаметная девушка, передаёт что-то своему молодому человеку в людном месте. Романтично. Ни у кого и мыслей не возникнет.

Он произносит это так, будто только что придумал блестящий план. Но я понимаю: это проверка. Двойная. Проверить её на стрессоустойчивость. И проверить меня — смогу ли я использовать её как инструмент, отправить на риск, если того требует дело. Смогу ли я быть таким же холодным, каким должен быть.

Не сломался ли я… Не стала ли Алёна моей слабостью.

— Я подумаю над оптимальной схемой, — осторожно говорю я.

— Не думай слишком долго. Завтра в пять. Результат жду. И, Богдан… — его голос снова становится мягким. — Не разочаровывай меня. Мы с тобой семья. А семья держится на доверии и выполнении обязательств. Помни об этом.

Связь обрывается. Я медленно опускаю телефон. В голове пульсирует тупая боль.

Использовать её. Отправить её с этой флешкой, содержание которой мне неизвестно и знать не нужно. Это рационально. Это логично. Она — идеальная «крыша». Абсолютно не криминального вида. Если что-то пойдёт не так, она просто испугается, начнёт плакать. Её не станут копать глубоко. Если всё сделаю аккуратно, риск для неё минимален.

Это правильный ход. Единственно верный.

Но перед глазами встаёт картинка: её запястье с тёмными пятнами от пальцев Тихого. Её широкие глаза в лифте сегодня утром. Её тихий голос, спрашивающий: «Это навсегда?».

Острое, кислотное чувство вины разъедает изнутри. Я уже втянул её в это. А теперь должен сознательно, хладнокровно отправить на первую линию фронта. Превратить из пассивной заложницы в активного участника.

«Она не помешает», — сказал я дяде.

Но помешаю ли я сам себе? Эти странные, мягкие мысли, это желание прикрыть её от всего мира, это раздражение при виде синяков на её коже… Это помеха. Опасный сбой в программе.

Я возвращаюсь к столу, сажусь. Беру обычный блокнот и начинаю чертить схему. Лобби «Метрополя». Расположение колонн, кресел, камер наблюдения, служебных выходов. Путь от входа до кресла. Путь отхода. Время.

Рассудок работает чётко, как швейцарские часы. Это мой щит. Моё оружие. Пока я планирую, просчитываю, я — машина. Не человек со всеми его глупыми слабостями.

Но на полях блокнота, рядом с сухими пометками, моя рука вдруг выводит другое, ненужное слово.

«Алёна».

Я резко зачёркиваю его и прикрываю глаза.

Нет. Она — Алёна Андреевна Заревская. Сотрудница. Элемент операции. Курьер.

И завтра я должен буду отдать ей приказ. Посмотреть в её глаза и отправить на выполнение задания. Без колебаний.

Или я перестану быть тем, кем меня сделал дядя. А