Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

— И в чем же она?

Его ухмылка стала шире.

— Полагаю, я еще не был объектом ненависти со стороны демона. По крайней мере, я об этом не знаю.

Это признание звучало логично. Хотя Красные Стражи никогда не обсуждали Хелспиру в её присутствии, её демонический слух улавливал многое, и любви к печально известному Кошачьему глазу никто не питал — особенно её начальник, баронет Роуэн. Несмотря на это, она улыбнулась.

— Наверное, так даже лучше. Если демон вас ненавидит, ваша ожидаемая продолжительность жизни обычно становится очень, очень короткой.

— В таком случае я буду помнить, что мне стоит держаться в числе ваших друзей.

Если это было его целью, то начало положено неплохо; во всяком случае, он был куда приветливее остальных её коллег-стражей.

— Спасибо, что согласились поехать. Поверьте, королева Саэлин очень жаждет увидеть вас снова.

— Не сомневаюсь. Увы, как только я ступлю в те её мраморные залы, мне так или иначе придет конец. — Кошачий глаз посмотрел в небо, его выражение лица было невозможно прочитать. — Будем надеяться, что наша королева будет ко мне мягче, чем Бенджамин и Канида — к тому изголовью кровати.

И вот так, она снова не знала, что ответить. Опять.

Он определенно умел производить такой эффект на людей.

Любопытный субъект этот Кошачий глаз. По крайней мере, прогулка до замка обещала быть интересной. Пережив ночные кошмары ландшафтов Хтонии за почти тридцать лет жизни, Хелспира была уверена, что мало что может застать её врасплох.

Хелспира была совершенно не готова к встрече с разумным скелетом, у которого внутри грудной клетки пульсировала светящаяся синяя нить.

Красный Страж вышагивала внушительной процессией по изъезженной грунтовой дороге, ведущей к внутреннему рынку Вайнпула. Когда она не была занята тем, что украдкой поглядывала на ходячий, говорящий набор человеческих костей, она бросала робкие взгляды на бледнокожего некроманта, ставшего отшельником, который шел рядом.

Кольчуга гремела, словно фальшивящий хор, и Хелспира не могла отделаться от мысли: а не выставили ли её полной дурой? Ведь другие стражи терпели её присутствие лишь до тех пор, пока нужно было донести до неё, что, каким бы невыносимым ни казался им Кошачий глаз, он остается лучшим оружием в арсенале Ниллмаса. В чем именно «лучшим»? Он был обаятелен, это правда. Харизматичен. Но он всей тяжестью своего тела наваливался на эту косу. Казалось, ему с трудом удается заставить себя идти прямо, не говоря уже о том, чтобы командовать легионом нежити.

Грунтовая дорога, не знающая жалости, сменилась булыжной мостовой, но это лишь немного уняло тревогу Хелспиры. В конце концов, это был бы далеко не первый случай, когда она становилась объектом насмешек. Это была одна из многих цен, которые ей приходилось платить, будучи единственным демоном, принятым в Ниллмасе, не говоря уже о престижных рядах Красных Стражей.

Волна уверенности подавила её сомнения. Нет. Это не могло быть шуткой. Люди умирали, а смерть — не то, над чем можно шутить.

Разумный скелет — который, как она догадалась по контексту, был Бенджамином — повернулся к Кошачьему глазу:

— Как думаешь, королева Саэлин расстроится, что я пропустил собственные похороны?

— Если и расстроится, то зря. Она знает, что ты не из тех, кто склонен к трауру.

Бен не смог сдержать смешок.

— Верно, верно. В конце концов, я не совсем мертв, так что вряд ли я «урнировал» себе право на погребение.

Хелспира споткнулась, пока двое взрослых мужчин подавляли свои незрелые хрюканье и хихиканье. Шутки о смерти? Это тот самый человек, который должен спасти Ниллмас? Она не знала, что раздражает её больше: то, что они, похоже, не воспринимают всё это всерьез…

…или то, что она находит их порочную, детскую болтовню чуточку забавной.

В Хтонии никто никогда не шутил. Даже в хорошие дни.

Стерев с лица любые следы веселья, Хелспира бросила еще один взгляд на Кошачьего глаза. Даже с помощью косы он, казалось, изнемогал с каждым шагом — разительный контраст с прямой осанкой и размеренным шагом Красных Стражей.

— Простите за вопрос, но вы в порядке?

— О, да. — Кошачий глаз остановился, чтобы выпрямить спину и потянуться. — Забыл, насколько длинный путь до замка Саэлин.

Хелспира скользнула рукой к бедру.

— Почему ваш особняк построили за пределами Вайнпула? Мне казалось, вы с королевой раньше тесно сотрудничали.

— Саэлин всегда было выгоднее, чтобы между нами лежало как можно больше пространства. Некромантия не была — и не является — делом по душе каждому. Моя удаленность удерживала неизбежные покушения подальше от замка.

Это признание заставило её расширить глаза.

— Люди пытались убить вас за практику некромантии? Даже когда она помогала королеве?

— Э-э, ну… — голос Кошачьего глаза повысился, когда он пожал плечами, — как оказалось, родственники не в восторге, когда кто-то управляет их почившими близкими, даже если это делается для такой благородной цели, как победа в войне.

— Наверное, потому, что трупам не платят за услуги, — вставил Бен. — Клянусь, пренебрежение к правам нежити просто возмутительно.

— Зато им не нужно беспокоиться об уплате налогов, — пробормотал Кошачий глаз. Его тихий голос почти утонул в шуме рыночной площади Вайнпула, к которой они приближались, направляясь к замку королевы.

Сильный аромат специй щекотал ноздри Хелспиры. Острый слух и тонкое обоняние были гораздо полезнее в Хтонии, чем на залитой солнцем поверхности Сиафары. И хотя оживленная болтовня торговцев и покупателей заставляла её барабанные перепонки пульсировать, она впитывала всё вокруг с обожающим трепетом в груди. Она наблюдала за тем, как завороженный ребенок проводит маленькими пальчиками по шарфам, развешанным на прилавке торговца шелком. Продавец в струящихся одеждах цвета индиго, казалось, решил воспользоваться моментом, расхваливая отцу ребенка, как красиво его дочь будет выглядеть в одном из его изысканных изделий.

Это сработало. Отец усмехнулся, протянул горсть монет и с гордостью смотрел, как его дочь выбирает яркий шарф золотистого и бирюзового цвета. Шарф повторял движения девочки, развеваясь за её спиной, словно невесомая лента на зимнем ветру. Хелспира улыбнулась. Даже спустя два года концепция обмена чеканных металлических монет на товары и услуги исцеляла её внутреннюю девочку-подростка. Если бы подобная сцена развернулась в Хтонии, кровь мертвого торговца окрасила бы яркие цвета этого шарфа. А девочка…

Её улыбка погасла.

Нет. Нездорово думать о том, что случается с детьми.

Она даже не заметила, что перестала идти, пока не почувствовала прикосновение к плечу. Хелспира вздрогнула и развернулась, оказавшись лицом к лицу с человеческим черепом.

— Приветствую. — Выбеленная