Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

Какое-то время назад виларий пытался свести Нария с Лиркой. Но ничего из этой затеи не вышло. Лирка продолжала хранить верность умершему мужу. Нарий не говорил, но чудилось, что он тоже кому-то держит верность.

Женщина перевела взгляд на потускневшее серебро брачного браслета и отёрла рукавом грязь.

— Вспоминаешь? — возвращающийся от кустов господин Онт присел рядышком и кивнул на браслет.

Воспоминание действительно проскользнуло перед глазами.

Серая подушка. Длинные белоснежные волосы, опускающиеся почти до самого пола.

Лирка кивнула.

— Пора бы уже отпустить.

Подселенец недовольно заворчал, но раздалось потрясённое аханье Мхяна. Лирка вскинула голову, а потом и вовсе вскочила на ноги, смотря на небо с изумлением и страхом.

К этому невозможно привыкнуть.

Среди зелёных и синих всполохов появились жёлтые разводы. Небо задрожало, а затем плеснулось огромной волной и растеклось по Лесу. На гребне захлопал парусами сине-зелёный корабль, нырнувший куда-то в кущи. Волны продолжали набегать и беззвучно плескаться. Наверное, так должно выглядеть море.

— Как это… как это… — Мхян безостановочно шептал и не моргая смотрел на игру цвета.

Над кронами деревьев медленно вскинулась-выпрямилась сине-зелёная фигура. Она не имела рук и ног и просто тянулась округлой головой к небу. Вниз балахоном опускалось туловище, испещрённое загадочными узорами. Лирка столкнулась взглядом с круглыми голубыми глазами, и в какой-то миг ей почудилось, что неведомое существо тоже смотрит на неё. Тяжело развернувшись, фигура поползла прочь, постепенно размываясь и размазываясь по небу цветными всполохами.

Всё-таки Дикий Хоётор завораживал.

* * *

Состав отряда «Безымянных»:

Хабдир — виларий

Лирка — боевой маг

Нарий Шолый — соглядатай, вредитель

Ёрих — соглядатай, вредитель

Леший — лучший воин

Исешка — воин

Сендар — лучник, посыльный

Вехна — лекарь

Онт — смотрящий

Мхян — посыльный, лучник

[1]Тень — тенями в Салее называют определённую категорию воинов. Это не чин, а, можно сказать, показатель уровня мастерства. Быстрые, бесшумные, ловкие и очень умелые. Существуют целые полки теней. К примеру, Ранхаш Вотый когда-то был дареном теней.

Глава 3

Господин города

— Да ты меня ишо за бороду потягай для веры! — плюгавый оборотень с залысиной, обрамлённой поседевшими кудрями, запальчиво вытянул лицо подбородком вперёд.

— Но-но-но! — хозяин таверны «Дремучий Жаанѝдый», высоченный могучий оборотень с гривой чёрных волос, вытянул между спорщиками мускулистую руку. — Без мордощупанья! Иначе обоих в бочках выкачу.

Таверна в эту ночь едва ли не горела от жарких споров. Раз в два года, по устоявшемуся за последние одиннадцать лет обычаю, здесь собирались выборные смотрители хозяйства города. С раннего вечера и до позднего утра двери были открыты только для участников собрания, саму таверну плотным кольцом окружала личная охрана ха̀йнеса[1], а выпивка закрывалась в погребе до окончания обсуждений.

— У тебя зараз сквер без оковы, — продолжал возмущаться плюгавый, — а ты мне про щербину сказываешь⁈

— Ограда — роскошь! — его оппонент, крепкий оборотень с коротким ёжиком седых волос, грохнул кулаком по столу. Кружки с нетронутым травяным отваром подпрыгнули и возмущённо расплескались. — А трещина по стене — бесхозность!

— Да ты обзываться… — вид у плюгавого стал совсем исступлённый.

Хозяин таверны — он же распорядитель собрания — торопливо хлопнул его по плечу.

— То̀бий, чего ты к сердцу принимаешь? Мы же тут собрались до общего дела. Кто как не товарищ усмотрит да укажет на просмотренное?

— Да ежели он указывает⁈ Носом тычет!

На другом конце стола тоже разгорался жаркий спор. Друг на друга рычали почтенные оборотни — оба хозяева из ремесленной части города.

— Ты на канал ещё у позапозапрошлом году деньгу требовал! — обличающе тыкал толстым пальцем рыжий мужчина в тощего обозлённого собеседника. — И теперя требовать хочешь. Деньгу куда дел?

— Ты своим растратам смотр веди, а моё считать не моги! — бесился обвиняемый.

— Э̀зый, но ты-то хоть! — хозяин таверны укоряюще посмотрел на рыжего, а затем перевёл взгляд на мужчину, сидящего во главе стола и не принимающего участия в обсуждениях. — Сильнейший?

— Пусть ещё четверть часа потолкуют, и дальше пойдём, — тихо отозвался тот.

Он продолжал пристально осматривать оживлённых оборотней, прислушиваясь к их словам. Если в начале собрания мужчины ещё как-то старались сохранять достоинство, чтобы не позориться перед хайнесом склоками, то сейчас они позабыли о присутствии сиятельной особы. Которая наслаждалась видом: всё же совещания во дворце проходили куда более скучным порядком.

А его ещё пытались отговорить от этой затеи! Неужто забот мало, чтобы ещё с простыми жителями собираться в какой-то таверне и решать вопросы, которые полагалось решать гава̀рию[2] города?

— Мы с соседями, которые по другую сторону границ живут, раз в пять-десять лет встречаемся. А с этими бок о бок живём, стенка в стенку дышим, а видеться вовсе не видимся, — Узээрѝш щурил жёлтые глаза. — Чужого лучше своего знаем.

Начало только было положено не доброй волей, а принуждённым сходом одиннадцать лет назад во время всколыхнувшего весь Жаанидый мятежа. Тогда в этой же таверне новоявленный хайнес сидел с представителями жителей столицы и вёл беседы. Ответчиком был он и требовали с него.

Следующее собрание случилось на второй год после мятежа. Узээриш хотел узнать у представителей столичного народа, довольны ли они работой по устранению последствий восстания. Тогда же на пьяную голову возникла идея разделить город на части, отрядить для каждой хозяина, который и будет на общем сходе докладывать о нуждах и держать ответ за вверенное хозяйство. Ну и запрет на распитие вина в то же время появился.

Город разбили на двенадцать частей, народным собранием для каждой из них выбрали хозяина. И вот уже четвёртый раз сходились, чтобы обсудить проблемы хозяйственной стороны. Хоть гаварий города и советники пророчили, что это только внесёт беспорядок в управление столицей, пока подобное распределение давало хорошие плоды. Жители стали более ответственно относиться к тому, что их окружает. Даже ревностно, чтобы было не хуже, чем у других.

Сложности только обстояли с хозяевами трущобных и, как ни странно, престижных районов, где проживала знать. Хозяева последних мало участвовали в обсуждениях, снисходительно-высокомерно посматривали на остальных и ничего не говорили о собственных проблемах: всё-таки местная знать могла отремонтировать мостовую и без посторонней помощи. Хайнес после каждого собрания снимал их с должностей за безынициативность. Но в этот раз смел надеяться, что один из выбранных заново хозяев его устроит: представитель от восточного престижного района едва сдерживал глумливую ухмылку, с большим удовольствием сообщая о результатах выборов.

Хозяином,