Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! - Дарина Ромм

В общем, счастье привалило! И теперь мне надо решить, что с этим счастьем делать, если вдруг именно я Саргану понравлюсь. Потому что замуж, даже за принца, я идти не готова: мне бы после Костеньки в себя прийти!

Поэтому я встала и подошла к зеркалу на стене – ладно, пришло время узнать, что за красота мне перепала?

10

10

Недолго думая, я сняла свое измазанное травой и землей платье и осталась в нижнем белье. И здесь на меня обрушилась ещё одна порция шока: бельишко Аполлинарии состояло из розовых кружевных трусиков и трикотажного топа-бюстье. Абсолютно земного вида трусов и топа…

«Это что, здесь такое носят?»

Я торопливо стянула трусишки и вывернула их наизнанку, рассматривая аккуратные плоские швы. Конечно, мне хотелось поверить, что здешние производства равны земным и в этом мире умеют так шить. Но поверить не получилось – в один из швов была вшита бирка с логотипом известного бельевого бренда. Хорошо знакомого и любимого мною земного бренда!

Аполлинария не местная?! Попаданка, как и я?! Вот это да, вот это пердимонокль, как говорится!

Пребывая в легком шоке, я принялась дальше рассматривать свою фигуру. Для начала оттянула трикотажный топ – посмотреть, каким «богатством» меня наградило новое бытие. Увы, грудь хоть и была хорошей формы, но по размеру едва тянула на «единичку». С некоторой ностальгией я вспомнила свою «твёрдую троечку» из прошлой жизни. Повздыхала, повздыхала и махнула рукой – что имеем, тем и счастливы, – и продолжила осмотр.

Живот оказался под стать груди: впалым, буквально провалившимся в тазовые кости. Рёбра торчали так, что можно легко пересчитать, а размер попы был размера XS – это мне бирка на трусах подсказала. Ноги длинные, прямые и тонкие, если не сказать тощие. Руки им под стать – палочки с узкой ладонью и длинными пальцами. Рост, судя по всему, не меньше метра семидесяти пяти, а то и больше. По земным меркам такая модельная фигура была бы в цене, конечно. Но вот по местным канонам красоты…

Я вспомнила пухляшечку Камиллу и достопочтенную Доротею с её округлостями. Затем начала перебирать в памяти внешность девушек, которых видела, пока ехала в лазарет на руках у «господина дракона». Все встреченные девы были не слишком высокого роста, фигуристые, с хорошо заметными выпуклостями и впуклостями в положенных местах. В основном светловолосые, но и парочка брюнеток тоже была. А вот рыжих не припомню... В общем, местные леди имели типаж кинозвёзд прошлого века Мэрилин Монро и Элизабет Тейлор, но никак не Тильды Суинтон...

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что в этом есть большой плюс. Если здешним мужчинам привычны фигуристые невысокие женщины, то заинтересовать их своей тощеватой красотой мне не грозит. Значит и предстоящих смотрин можно не бояться – уверена, принц Сарган на меня и не взглянет. Все-таки мужчины страшно консервативны в выборе спутниц жизни. Если у принца мама была пышечкой с румяными щеками, то и жену он, скорее всего, выберет похожую. А экзотика вроде меня хороша только посмотреть разок-другой, но никак не жениться.

Наполнившись оптимизмом, я приплюсовала эту новость к другим хорошим. Чуть не приплясывая от радости, вытащила из принесённой Камиллой стопки чистое платье. Надела его и только вознамерилась, наконец, рассмотреть в зеркале своё лицо, как дверь в комнату без стука распахнулась.

— Какого…?! — начала я возмущаться и осеклась.

На пороге, глядя на меня, словно я была личинкой жука-навозника, стояли две дамы. И не просто дамы, а ого-го какие дамы! Особенно одна – с красивым моложавым лицом, надменная, в пышном платье насыщенного винного оттенка, увешанная драгоценностями. Похоже, какая-то важная особь. То есть, особа, конечно.

Пока мы молча играли с ней в гляделки, вперед вышла вторая женщина, одетая в чёрное платье.

— Это она, Ваше Величество. Номер тринадцать – Аполлинария Милославич. Из-за неё переносятся смотрины! — произнесла с отвращением и разве что не плюнула в мою сторону.

11

11

Какая грубиянка, однако. Решив не обращать на нее внимания, я принялась разглядывать женщину в винном платье. Это что, сама королева Лукрелия? Наверное, да. Ведь смотрины для принца проводятся, вот маман и прибыла на потенциальных невесток посмотреть. Фу ты, это же будущая свекровь для какой-то несчастной!

— Тот самый номер тринадцать? — Карие глаза королевы неспешно прошлись по моей модельной фигуре. И чем дольше шёл осмотр, тем больше пренебрежения появлялось в королевском взгляде.

— Так и есть, — одновременно подобострастно и презрительно подтвердила женщина в черном.

— Мэтра Трюфлешнабель, Артефакт сошёл с ума? — королева перевела на нее недовольный взгляд.

Я тоже с интересом взглянула – так это директриса пансиона, та самая Трюфель Шнобель? Ну, в принципе, внешний облик подходящий: значимый вид, прямая, как палка, спина. По возрасту: застывшая где-то между пенсией и бесконечностью, как это часто бывает у педагогов. Неслабого размера орлиный нос выпирал вперед, тонкие бледные губы поджаты, и выражение лица, в котором миксуются суровость, надменность и властность. Директриса, одни словом.

— Но… Артефакт не может сойти с ума, Ваше Величество, — аккуратно ответила мэтра.

— Уверена, с Артефактом что-то случилось: он назвал тринадцатое имя через сутки после всех остальных. Еще и выбрал такую… — королева снова прошлась по моей фигуре пренебрежительным взглядом и завершила мысль: — Эта девица никогда не станет принцессой – уверена, мой сын даже не посмотрит на такое недоразумение!

«Вот и славно, вот и хорошо, что не посмотрит», — подумала разумная часть меня, а неразумная открыла рот и заявила:

— Зачем мне становиться принцессой, Ваше Величество? Я сразу в королевы пойду. Вместо вас, – и мило улыбнулась.

В комнате после моих слов стало тихо-тихо, только наглая муха жужжала под потолком, наплевав на серьезность момента. Обе женщины застыли, вытаращив на меня глаза, и пытались осознать услышанное.

Я в ответ смотрела на них и думала: «Нафига лезу на рожон и наживаю себе неприятности?» Но в меня словно чертик вселился, не давая молчать. С другой стороны, спустить такое обращение я не могла – хватит, в прошлой жизни натерпелась! Больше ни перед кем стелиться не буду, потому что до добра это не доводит.

Первой отмерла директриса. Прищурилась на меня и зашипела:

— Аполлинария, мерзавка, ты как разговариваешь с Ее Величеством?! Немедленно поклонись, поприветствуй как положено и попроси прощения за свою дерзость!

Да легко! Я повернулась