Я тебя не предам - Анна Шнайдер

ты позвонила, — сказала Мила, как только сняла трубку. — Меня клиент выбесил, нужен перерыв, иначе я взорвусь и всё тут обрызгаю. Сейчас выйду из офиса, погоди… Хотя нет, можешь пока рассказывать, как у тебя дела, а я буду слушать.

— Дела как сажа бела, — вздохнула я, черкая ручкой в блокноте, где записывала план на будущий сюжет — по старинке. — Чувствую себя героиней любовного романа. Начало, правда, как водится — не очень.

— Ну так, ещё бы. Ты же их пишешь последние лет десять! Накаркала, можно сказать.

Да уж, как говорится — было бы смешно…

И Мила тоже веселилась недолго. Почти сразу, как я начала говорить, она умолкла — полнейшая тишина стояла в трубке, я даже грешным делом подумала, а не упала ли подруга в обморок?

Оказалось, не упала. И когда я замолчала, Мила протянула:

— Да-а-а, ну вообще… Впервые в жизни не знаю, что сказать.

— Ну скажи уж что-нибудь.

— Что-нибудь, — повторила Мила, и я невесело усмехнулась. — Ладно, Лер, кроме шуток… Ты не хочешь правду узнать?

— Какую правду?

— Ну… вдруг Володя был искренен? Допустим, эта девчонка у него недавно, начала на него вешаться, а он…

— А он вместо того, чтобы её уволить, решил оприходовать.

— В целом да, но то, что ты увидела, действительно могло быть впервые. Сорвался, чуть было черту не переступил, но ты его спугнула, и он опомнился. Что, если всё так?

— Я чувствую, что нет, но доказательств не имею.

— Вот об этом я и говорю! Не хочешь узнать точно?

— Как? Пытать Володю калёным железом? Или с девкой этой поговорить? Так оба правду не скажут.

— Разные способы есть. Можно поставить программу специальную, можно частного детектива нанять. Ну или хотя бы в переписке его порыться…

— Ещё я чужих переписок не читала! — я закатила глаза. — Не буду я ничего выяснять, доверюсь своей интуиции. Я как увидела Володю между ног этой девицы — сразу поняла, что у него это не впервые. Слишком уж он развязно себя вёл, по-хозяйски так. Да и я не только поцелуй увидела, они в процессе раздевания были. Хотел бы прекратить это, мог бы раньше. Сейчас Володя просто пытается себя оправдать, дабы не разводиться.

— Звучит логично, — признала Мила. — Мне просто жаль вашу семью. Я, знаешь, как-то всегда думала, что уж вы-то — идеальная пара! Блин! Убила бы Володьку! Дурак. Такой же, как все мужики!

— Ладно тебе, мужененавистница, всех под одну гребёнку чесать. Где-то и нормальные есть, верные.

— Ага, только не на этой планете, — съязвила Мила, и мы хором засмеялись.

11

Следующие две недели пролетели как один день.

Карина наслаждалась каникулами, Володя шастал на работу — правда, задерживаться перестал, что тоже было показательно, — а я закончила очередную книгу. Всё как всегда, если бы не постоянная атмосфера напряжённости, словно повисшая в воздухе, как неприятный запах в туалете. Вроде бы содержимое унитаза давно смыто, а специфический аромат остался.

Володя старался — этого не отнять. Слава богу, ожерелий больше под одеяло не подсовывал, но другие подарки были, и так как волна паники схлынула, муж смог рассуждать здраво и дарил мне то, что я действительно люблю. Цветы — раз. Красивые книги про мифы и легенды разных народов и стран — два. Ароматические свечи, которые я имела неосторожность коллекционировать, — три. Ну и так, по мелочи — то ужин из ресторана домой заказывал, то преподносил нам с Каришей билеты в разные интересные места, то массаж мне пытался сделать. Короче говоря, не будь я такой принципиальной врединой, точно бы растаяла. Потому что в течение двух недель у меня под боком обитал чудо, а не мужик. Просто обнять и плакать. А я и не обнимала, и не плакала — ну не такой у меня характер, что уж теперь. Не повезло Володе с женой, выбрал бы менее твердолобую, мог бы жить как прежде, не боясь разоблачения.

Я была уверена, что Володя продолжит в том же духе. Причём я чувствовала, что всё это было и раньше — не зря же он задерживался в офисе, а теперь нет, — но сейчас Володя явно собирался затаиться на какое-то время и не отсвечивать. Он не идиот, умеет быть осторожным — и если я его прощу, муж на горячем не попадётся больше никогда в жизни.

В своей аргументации со временем Володя стал напирать не только на ответственность, но и на любовь с моей стороны. Мол, ты же меня любишь, зачем упрямишься, прости — и станет легче. Увы, боюсь, что в моём случае этот механизм работал несколько иначе.

Я не могла простить Володю именно потому, что любила. Каждая мысль о его обмане причиняла мне боль, которую я не желала чувствовать. Но я знала точно: если мы не разведёмся, эта боль станет моей постоянной спутницей, потому что обман продолжится. Пусть не сразу, но продолжится.

Однако я понимала, что, если дам Володе знать о грядущем разводе, он точно помчится с нами на теплоход, и потому старательно делала задумчивый вид. Подарки принимала, бледненько улыбалась, а сама потихоньку считала дни и составляла список вещей, изнывая от желания поскорее смыться от всего этого лицемерия.

В том, что это именно лицемерие, я вновь убедилась за пару дней до отъезда, когда, поглядев в окно за десять минут до прихода Володи с работы, увидела его разговаривающим у подъезда с той самой девушкой. Забавно, но я до сих пор не знала её имени. Уволил, ага… Ну, даже если и уволил, она его домашний адрес знает и с поцелуями лезть не гнушается, а он её и не отталкивает. Отстранил, но мягко, ласково так, будто бы говорил: «Погоди, дорогая, сейчас моя рогатая олениха уедет в отпуск, и мы с тобой оторвёмся».

Может, я и фантазирую, конечно. Я же фантазёрка. Но в любом случае — о визите своей одноразовой (или многоразовой) любовницы Володя в тот вечер мне не сообщил.

12

Отплытие было назначено на полдень, но регистрация, как обычно, начиналась за три часа, и мы с Кариной решили прибыть на теплоход пораньше. Нам всегда так больше нравилось — можно спокойно разобрать вещи, погулять по кораблю, успеть напитаться атмосферой начавшегося отдыха.