Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

в следующее мгновение, когда зверь кинулся на решетку, та со скрипом поддалась. Зверь прыгнул прямо на молодого человека. Селеста остановилась, не в силах оторвать взгляд от происходящего.

Молодой человек оказался не так прост. Едва зверь коснулся руки, его отбросило в сторону. Взвизгнув, волк покатился по земле. Незнакомец же только досадливо поморщился, осматривая рукав, на котором проступила кровь — зверь все-таки зацепил его.

Волк вскочил на лапы и метнулся в сторону, прочь от людей, к темному пятну кустов у ограды.

— Убейте его, — бросил молодой человек слугам. — Он посмел меня укусить.

Один из слуг тут же вскинул арбалет.

— Не нужно! — вскрикнула Селеста и сама не поняла, как оказалась рядом. — Пожалуйста, не убивайте. Я могу загнать его обратно в клетку.

Слуги недоуменно переглянулись — в этом доме ее слово никогда не имело веса. Молодой человек посмотрел так, будто она ляпнула что-то очень смешное и нелепое.

Зачем она вмешалась? Не из жалости. По крайней мере, не только из нее — волк все равно не переживет ночь. Но быстрая смерть от арбалетного болта казалась слишком бессмысленной, особенно когда среди гостей находился человек, заслуживавший его клыков куда больше.

— Ты? — переспросил молодой человек, разглядывая ее. — Ты хоть представляешь, что это за зверь?

— Представляю, — тихо ответила Селеста. — Пожалуйста, дайте мне минуту, прежде чем стрелять.

Не дожидаясь ответа, она медленно пошла к кустам, где затаился утробно рычавший волк, опустилась на одно колено в нескольких шагах от него и протянула раскрытую ладонь. С пальцев соскользнула маленькая светящаяся бабочка и запорхала перед мордой волка.

Он дернул ушами, мотнул головой, провожая взглядом мерцавшее существо, кружившее перед самым его носом. Рык стих, волк сделал неуверенный шаг, потом другой и потянулся к бабочке. Словно завороженный, он подошел к Селесте и ткнулся носом в ее протянутую руку.

— Хороший мальчик, — шепнула он. — Иди обратно в клетку. Веди себя смирно, пусть они думают, что ты смирился.

Она задержала ладонь у морды волка на секунду дольше, чем требовалось, мысленно показывая ему образ толстого Нормана, который отказался вернуть деньги, когда-то одолженные ее отцом. Сейчас эта сумма была крайне нужна для оплаты лечения.

Месяц назад Селеста пришла напомнить о долге, но Норман только развел руками и заявил, что без расписки никакого долга не существует. После чего демонстративно заказал еще одну бутылку дорогого вина и посоветовал ей не отвлекать занятых людей своими выдумками.

Если позже Норман окажется рядом с клеткой, зверь узнает его, зарычит и, возможно, заставит отшатнуться на глазах у всех. А если при этом достопочтенный господин свалится в грязь или намочит штаны от страха, Селеста едва ли станет переживать.

Эта мысль была нехорошей, но удивительно приятной.

— Идем, — тихо позвала Селеста, поднялась с колен и направила бабочку к загону.

Волк послушно потрусил за ней, не оглядываясь, и спустя минуту уже сидел за решеткой. Слуги торопливо закрыли засов, а Селеста поднялась с колен, отряхнула платье и обернулась. Светловолосый молодой человек смотрел уже без прежней насмешки.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Селеста Роуз. Я племянница лорда Вильяма.

— Какая у тебя необычная магия, Селеста.

— Это дар от матери, — пожала она плечами, чувствуя себя неловко. — Почти бесполезный. Я умею немного успокаивать диких зверей, вот и все. На людей не действует, да и с домашними животными тоже не всегда получается.

Она слабо улыбнулась.

— Хм, — незнакомец задумчиво склонил голову, разглядывая ее так, будто решал какую-то задачу. — А что насчет темных магов? Существ, в которых много дикой неприрученной силы?

Селеста растерянно моргнула.

— Я… не знаю. Никогда не пробовала, — она нахмурилась, пытаясь понять, к чему этот вопрос. — Думаю, не сработает. Темные маги — это все-таки не звери.

— Не звери, — согласился молодой человек, и в голосе послышалась задумчивая улыбка. — Но, возможно, для вашего дара не имеет значения, кто перед вами: волк или человек. Главное, насколько он… не укрощен.

Селеста поежилась, не зная, что на это ответить.

— Простите, мне нужно идти, — сказала она поспешно, отвесив поклон. — Меня ждет дядя.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрым шагом направилась к боковому входу в дом.

* * *

Переодевшись в единственное более-менее приличное платье, Селеста уже хотела пойти в кабинет к дяде, как вдруг в ее комнату постучался слуга.

— Госпожа Селеста, лорд Вильям просил вас подождать у кабинета, — произнес слуга, чуть склонив голову. — Он скоро освободится и примет вас.

Дядя редко присылал за ней слуг, и уж тем более те никогда прежде не обращались к ней так — с поклоном, будто она что-то значит в этом доме.

«Видимо, сегодня особенный случай», — подумала она с иронией, но вслух сказала:

— Хорошо, спасибо. Я как раз туда иду.

Слуга кивнул и поспешил по своим делам, а Селеста пошла к кабинету, недоумевая, что могло заставить дядю вдруг проявить такую не свойственную ему обходительность.

Подойдя к кабинету, она остановилась перед тяжелой дубовой дверью. Та была плотно закрыта, но голоса изнутри доносились удивительно отчетливо, будто говорившие стояли в паре шагов от нее, а не где-то в глубине кабинета.

Сразу стало неловко. Подслушивать не в ее привычках, и первым порывом было отойти подальше, но тут до нее донеслась фраза, заставившая замереть на месте.

— …сумма более чем щедрая, Вильям, — произнес незнакомый мужской голос, сухой и деловитый. — Но я хочу быть уверен, что девушка согласна. Мне не нужны проблемы после свадьбы.

— Согласна она, согласна, — нетерпеливо ответил дядя. — Она мягкая и послушная. Поверь, она проглотит все.

— А если не проглотит? — не сдавался голос. — Девки в ее возрасте иногда упрямятся.

Дядя Вильям мерзко хохотнул:

— Тогда я ей объясню по-другому. Скажу, что если она не понравится вам, то я просто заберу ее из академии. Будет сидеть дома, пока не подпишет брачный контракт. А если продолжит артачиться — надавлю тем, что ее отец не протянет и месяца без лечения. Поверьте, она быстро станет шелковой…

У Селесты все внутри похолодело.

— …Но вообще, — продолжал дядя уже с откровенной жадностью, — сегодня я хотел бы провести, так сказать, аукцион. Кто даст больше — тот пусть ее и забирает. Грейвс дает двадцать две, Хольм — двадцать пять. А толстый Норман уже намекнул, что готов на тридцать, если она окажется достаточно покладистой. Но, возможно, услышав вашу цену, они тоже согласятся добавить.

Она знала эти имена. Лорд Грейвс — семидесятидвухлетний вдовец, о котором ходят отвратительные слухи. Граф Хольм — шестидесятилетний развратник, дважды разведенный, известный своей жестокостью по отношению к женам. Толстый Норман