Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

ответ. — Но ведь это рискованно! А вдруг он всем расскажет, что вы выдавали себя за Темного? Говорят, тот не терпит, когда кто-то примеряет на себя его имя, высасывает душу и за меньшее.

— Учту на будущее, — сухо отозвался я.

— Я серьезно! — она нахмурилась, искренне обеспокоенная. — Эдвин мог не поверить, и у вас из-за меня были бы проблемы.

— Селеста, — произнес я мягко, но твердо, — мне было в радость поставить этого самовлюбленного идиота на место. Ни он, ни кто-либо другой не имеет права тебя обижать. Ни из-за своего происхождения, ни из-за денег, ни из-за чего бы то ни было. Ты не обязана это терпеть.

Селеста покраснела и опустила взгляд, явно смутившись.

— Спасибо… — произнесла она. — Никто раньше за меня не заступался.

Я улыбнулся, решив, что на сегодня серьезных разговоров хватит.

— Не стоит благодарностей, — сказал я уже веселее и кивнул в сторону столиков. — И выбери уже что-нибудь поесть.

Селеста выбирала блюда старательно и немного растерянно, все время оглядывалась на меня, будто проверяя, правильно ли делает. Я молча кивал. В итоге выбор получился основательным: суп, жаркое, два вида салата и целая гора десертов: медовые булочки, эклеры с кремом, что-то ягодное в маленьких вазочках.

Когда мы уже сидели за столом, я не удержался и сказал серьезно:

— Селеста, я не всегда буду рядом. Тебе стоит научиться давать сдачи. Не словами — этого недостаточно для таких, как Эдвин. Такие люди понимают только язык силы, и, если ты хоть раз дашь отпор, они куда быстрее оставят тебя в покое.

— Я… не привыкла так делать, — ответила она. — Меня учили, что воспитанные люди не отвечают грубостью на грубость.

— Воспитанные — может быть, — согласился я. — Но иногда нужно выбирать между воспитанностью и собственным достоинством. И второе важнее.

— Спасибо… Я постараюсь, — она серьезно кивнула.

«Прямо воинственный котенок, — хмыкнул я, едва сдерживая улыбку. — Такая милая».

Она принялась за еду аккуратно и сдержанно, но постепенно расслабилась и уже ела с аппетитом. Я не торопил, не заполнял тишину разговорами.

Когда она откусила эклер, на нижней губе остался маленький мазок кремa. Я не удержался — потянулся и вытер его, на мгновение дольше задержав пальцы возле ее губ. И поймал себя на том, что едва сдерживаюсь, чтобы не наклониться и не слизнуть крем.

Я убрал руку и одернул себя: «Возьми себя в руки, Деймон!».

Селеста снова покраснела, но ничего не сказала.

После обеда мы немного погуляли по академическому парку. Она вела меня по центральной аллее, рассказывая о старых корпусах, о том, что академия была основана почти триста лет назад. Я знал все эти истории наизусть. Но сейчас было совершенно не важно, что она рассказывает. Мне нравилось просто слушать ее голос.

Когда мы вернулись к главному входу, солнце уже клонилось к закату.

— Мне пора, — сказал я, совершенно не желая уходить отсюда без нее.

Селеста кивнула. Она выглядела спокойной.

— Хорошо. Тогда я пойду готовиться к занятиям, — сказала она деловым тоном. — Еще раз спасибо… за помощь с Эдвином.

С этими словами она слегка наклонила голову и направилась в сторону женского общежития, ни разу не оглянувшись. Это почему-то задело сильнее, чем должно было.

С тяжелым вздохом я развернулся и направился к выходу из академии. Экипаж уже ждал.

* * *

Вернувшись в замок, я долго не мог успокоиться. Сидел в кабинете с бокалом, глядя в огонь в камине, и прокручивал в голове сегодняшние события.

Следующие несколько дней я занимался тем, что умел лучше всего — собирал информацию. В прошлой жизни я не лез в прошлое Селесты. Когда она была рядом, хватало того, что она просто есть. Я не думал о ее семье, долгах и тайнах. А сейчас…

Сейчас я поднял все.

Провел несколько тайных встреч, потревожил пару старых знакомых в столице, задействовал одного очень полезного клерка из департамента наследства и сделал «подарок» человеку, который работал управляющим в поместье семьи Роуз.

То, что я узнал, мне совсем не понравилось.

Отец Селесты, лорд Ричард Роуз, был младшим сыном старого барона. Когда ее дед умер, земли, титул и капитал отошли старшему брату, лорду Вильяму. Формально все было по закону, но многие шептались, что в завещании фигурировал именно младший сын. Впрочем, Ричард даже не пытался спорить с братом. Говорили, он всегда был слишком мягким и добрым человеком, не способным на конфликт.

А сейчас он тяжело болен. Лечение требовало огромных денег, а их у них давно нет.

Что касается дяди Селесты, лорда Вильяма, этот тип оказался еще хуже. За последние десять лет он почти промотал семейное состояние и находился на грани разорения.

А теперь, чтобы спастись от банкротства, пытался выдать племянницу замуж за одного из старых аристократов. Но самым интересным было не это, а то, что в эти выходные лорд Вильям устраивал в своем поместье «скромный семейный бал». На самом деле — скрытые смотрины, на которые пригласил пожилых, богатых и крайне мерзких типов. Этот ублюдок планировал устроить аукцион.

Я откинулся в кресле и медленно поставил бокал на стол.

— Как вовремя… — тихо произнес я в пустоту кабинета.

Глава 5

Селеста

Селеста вошла в поместье через боковую калитку, которой обычно пользовалась прислуга. Парадный вход предназначался для гостей, а она гостьей здесь не была, и дядя Вильям не позволял ей забывать об этом ни на минуту.

Во дворе уже горели фонари, из большого зала доносилась музыка, а в освещенных окнах мелькали силуэты в дорогих платьях и костюмах — бал был в самом разгаре. Дядя написал, что нужно приехать показаться гостям, и она приехала, хотя из приличной одежды было только старое голубое платье, перешитое дважды.

Она направилась к дому через двор, рассчитывая незаметно проскользнуть к боковому входу, но заметила, что возле дальней стены конюшни собралось несколько слуг с факелами и длинными шестами. Они стояли вокруг грубо сколоченного загона, за решеткой которого металось что-то крупное и серое.

Это был дикий волк, судя по всему, пойманный для развлечения гостей. Селеста слышала, что некоторые аристократы любят прерывать танцы травлей прямо во дворе.

Она невольно замедлила шаг. Волк хрипло рычал и снова бросался на решетку, сдирая лапы о грубые доски. На земле под ними уже темнели кровавые пятна.

Рядом с загоном, чуть в стороне от слуг, стоял светловолосый молодой человек в дорогом камзоле, видимо один из гостей.

Наверное, засов не докрутили, потому что,