Первая любовь офицера - Рита Нестерова

Сапоги вязли так, будто меня тянули вниз. Я то и дело выдергивала одну ногу, потом вторую, скользила, цеплялась, шипела, спотыкалась и шла дальше, потому что вариантов не было.

— Сейчас кикимора местная выйдет и скажет мол, привет, коллега.

Все.

Думала я в этот момент только о сыне. Если сейчас ему что-то понадобится или случитсся, а я без связи? Вообще. И меня от этого внутри скручивало так, что хотелось сесть прямо в эту грязь и разреветься.

Господи, хоть бы он уже поел и просто смотрел что-нибудь, играл в компьютер или залипал в телефон и даже не заметил, что меня нет дольше обычного. Хоть бы не волновался…

Потом я вспомнила про нашу соседку. Про бабу Галю. И меня это немного отпустило. Совсем чуть-чуть, но отпустило. Она же всегда рядом. Всегда нос свой сунет, всегда все знает, кто куда пошел и кто во сколько вернулся, но в такие моменты это даже хорошо.

Она Данилку любит. Присматривает за ним иногда, когда я задерживаюсь. Пироги нам таскает по праздникам, то с капустой, то с яблоками, то еще с чем-нибудь. Если что, он к ней обратится. Она его не бросит.

— Да и не надо тебе ни к кому обращаться, — пробормотала я себе под нос, шлепая дальше. — Сиди дома, Даня, пожалуйста. Поешь и сиди. Маме и так тут весело. Разрешаю даже посуду не мыть и смотреть фильм допоздна, только бы ничего не случилось.

Редкие фонари трассы внезапно показались впереди.

Сначала я даже не поверила. Просто где-то вдали, сквозь ветки и черную муть, замаячили тусклые желтоватые пятна.

— Ну наконец-то…

Только туда бы еще подняться…

Потому что, как назло, дорога шла в горку. Ну конечно. А как иначе? Если уж жизнь решила меня сегодня гонять, то почему бы еще не заставить карабкаться наверх, цепляясь руками за кусты, как горная коза в истерике.

Я сделала еще пару шагов и вдруг замерла.

Сзади что-то треснуло.

Прямо отчетливо.

Я обернулась так резко, что чуть не свернула себе шею, и у меня аж сердце ухнуло куда-то в пятки.

Колошматило всю, как ненормальную.

В голове сразу понеслось: кабан, собака, маньяк, лесник, бомж, черт с рогами…

— Ну еще бы, Люб… — прошептала я, пытаясь не впасть в панику. — Кто шляется по таким местам по ночам? Только ночные бабочки да ты, дурья голова твоя…

И от этого собственного бреда мне стало одновременно смешно и страшно.

Я сглотнула, крепче сжала сумку, развернулась и пошла быстрее. Почти побежала. Хотя куда там побежишь, когда под ногами трясина такая.

— Валерчику там хорошо на теплой кроватке, паскуда… — процедила я сквозь зубы, цепляясь руками за кусты.

Ветки били по рукавам, царапали ладони.

Я ползла наверх, как последняя выжившая в фильме ужасов. Сапоги скользили, колени пару раз подогнулись, я чуть не села на задницу, но все-таки упрямо лезла дальше.

В какой-то момент уже не шла, а реально карабкалась, помогая себе руками.

— Давай, Люба… — шипела я сама себе. — Давай… Еще чуть-чуть…

Наконец добралась до обочины. Передо мной вырос этот дурацкий ограничитель. Я кое-как перелезла через него, гимнастка года, зацепилась дубленкой, чуть не порвала рукав, выругалась так, что, наверное, даже совы в лесу перекрестились, и выпрямилась уже на самой трассе.

Сразу огляделась по сторонам.

И, что и следовало ожидать…

Ни одной машины.

Вообще.

Пустая дорога. Черная лента асфальта, уходящая в обе стороны, и только одинокий фонарь.

Стоял себе, светил, как издевательство.

Я медленно повернула голову в ту сторону, уставилась на этот далекий желтый круг и невесело усмехнулась.

— Это и есть свет в конце туннеля?

Ой…

Ну и где мой принц на белом коне? Или это у нас только в сказках?

Глава 7.

* Любовь *

Я стояла на трассе и шагала туда-сюда, уже не чувствуя нормально ни ног, ни пальцев, ни вообще себя целиком.

Замерзла так, что казалось, еще немного — и окончательно задубею. Сапоги промокли, носки тоже, дубленка была вся в грязи, хотелось сесть прямо на этот чертов асфальт и зарыдать от безысходности.

Я то обнимала себя руками, то снова совала их в карманы, то вытаскивала и растирала ладони, но помогало плохо.

Стою, смотрю назад, туда, откуда только что сама выбралась, и в голову лезет одна идиотская мысль за другой.

Может, надо было пойти обратно к Валере?

Может, уже бы ехала в тепле, нашла бы там зарядку. Может, придумала бы хоть что-то, кроме как торчать на трассе, как потерянная… Но потом я сразу представляла эту рожу и эту белобрысую наливную сливку у него в кровати, и меня опять передергивало.

Нет. Нет, туда я бы не вернулась. Даже если бы там мне выдали плед, чай и кусок горячей пиццы, я бы все равно не смогла переступить обратно через тот порог.

Шагала вдоль обочины, как ненормальная, вглядывалась в темноту и уже почти перестала чувствовать время. Только фонарь вдалеке, только ветер, только редкий гул трассы и я.

В какой-то момент показались огни. Где-то далеко. Машина….

Я сразу встрепенулась, выпрямилась, подняла голову, будто меня током ударило, и давай махать руками.

Сначала одной, потом обеими, потом еще шагнула ближе к краю дороги, чтобы меня точно заметили.

Господи, как же у меня сердце застучало…. Прямо бешено. Так, что я даже дыхание задержала. — Ну пожалуйста! Остановись! Я не знаю кто ты, я не знаю куда ты едешь, но просто остановись. Мне просто помощь нужна.

Мне надо выбраться отсюда.

Машина приблизилась, фары ударили в глаза, я еще сильнее замахала, уже почти прыгала на месте, но она даже не сбавила.

Просто пронеслась мимо, будто меня и нет.

И не просто мимо… а еще и окатила лужей, так что у меня и на ноги плеснуло этой ледяной жижей.

Я аж отшатнулась и выругалась в голос, уже не выбирая выражений.

— Ну за что? Почему беда одна не приходит? Почему все обязательно вот так, кучей? Единственная машина, которая могла остановиться, просто уехала. Я смотрела ей вслед и чувствовала, как надежда на спасение угасает с каждой секундой.

— Я же не проститутка… — прошептала я в пустоту, сама не зная, кому это говорю. —