Фермер для городской. Стратегия очарования - Ксюша Федотова

Даже если у этого негодяя чертовски привлекательная улыбка.

Глава 5. Стратегия

В беседке повисла тишина. Григорий смотрел вслед Вике, скрывшейся в доме, и чувствовал, как внутри закипает странная смесь эмоций. То ли злость, то ли досада, то ли... Впрочем, признаваться себе в третьем варианте он категорически не желал.

Виктор Андреевич с облегчением выудил из-за ящика с рассадой припрятанную бутылку, отпил добрый глоток, крякнул и уставился на друга.

— Гриша, — сказал он назидательно. — Ты чё творишь? Такими темпами тебе этого участка не видать как своих ушей.

Григорий хмуро усмехнулся. Взял свою кружку, повертел в пальцах и с сухим стуком вернул на стол.

— Да хотел ее на место поставить, — буркнул он. — Городская, гонору выше крыши... Вот и отправил на дальнюю косу. Думал, поржем.

— Ну и как, поржал? — Виктор подался вперед, опершись локтями о столешницу. — Ты ссуду в банке под залог имущества взял, чтобы хозяйство расширить? Взял. А теперь что? Где земля под новые выпасы? Где ферма?

— Если бы она в последний момент риелтору отказ не прислала, всё бы уже строилось, — Григорий досадливо махнул рукой. — Я ведь уже и в стройматериалы вложился, забор вон заготовил, чтобы переносить...

— «Она, она», — передразнил приятеля участковый. — А ты сам-то что сделал, чтобы договориться? Я отвечу — ни хрена.

Кузнецов насупился, его челюсть упрямо двинулась вперед.

— На что это ты намекаешь?

Виктор вздохнул так тяжело и обреченно, как вздыхают преподаватели перед безнадежным экзаменом.

— Гриша, ну ты взрослый мужик. Тридцать пять лет, крепкое хозяйство, дом, скотина. А ведешь себя как пацан прыщавый. Ну баба она, и что с того? Одинокая, обиженная кем-то в своем городе. Найди ты к ней подход. Не бином Ньютона же.

— Не умею я хвостом крутить, — отрезал Григорий. — Я тебе не бык-осеменитель.

— Ну вот когда банк у тебя всё это твое богатство за долги опишет, тогда и подумаешь на досуге, бык ты или не бык, — Виктор понизил голос до конфиденциального шепота. — Короче, не доводи до греха. Говорю тебе как умудренный опытом человек: иди к ней и извинись за пляж. А потом бери девку в оборот.

— В оборот? — Григорий скептически выгнул бровь. — Это еще как?

— А вот так, — участковый довольно заулыбался и откинулся на спинку скамьи. — Сейчас я тебе, дубине, распишу план перехвата инициативы.

Фермер покачал головой, не сдержав короткого смешка.

— Да уж, у тебя-то опыта хоть отбавляй. В каждой деревне нашего района по зазнобе.

Виктор легкомысленно отмахнулся, но самодовольная ухмылка с его лица не сошла.

— Слушай сюда. Ты уже понял, что войной от нее ничего не добьешься. Она упертая — аккурат под стать тебе. Значит, кардинально меняем тактику.

— И какая у нас новая доктрина?

— Очарование, — просто выдал Виктор. — Ты что, слепой? Девчонка одна, приехала в глушь после личной драмы — это же на лице написано. Защищается как умеет, колючки выпустила. А ты подливаешь масла в огонь: быка на клумбу натравливаешь, к голым мужикам в лес отсылаешь... Что она должна о тебе думать, а?

— Что я первостатейный мудак, — честно признался Григорий.

— Вот именно! — участковый победно хлопнул ладонью по столу. — А надо, чтобы она решила, будто ты парень надежный. Заботливый. Внимательный, порви тебя черти.

— И что мне теперь, веники ей из ромашек крутить? — скривился фермер.

— Ромашки — это банально, для малолеток, — Виктор на секунду задумался, подперев подбородок. — Ты лучше зайди через практическую пользу. Руки у тебя откуда надо растут, делать умеешь всё. Забор ей почини. Но упаси тебя бог заикнуться про деньги или документы! Просто так сделай. По-соседски. Подарок.

— Не примет она. Швырнет в меня чем-нибудь. У нее метла ходовая.

— Примет, — авторитетно заявил друг. — Ей забор кровь из носу нужен, козы-то досаждают. Ты просто подойди нормально, по-человечески. Покайся за пляж, скажи, мол, бес попутал, дурак был. И предложи починить ограду. Без всяких условий и скрытых смыслов.

— А дальше?

— А дальше начнешь заглядывать по мелочи: то приколотить чего, то подсобить. На чай напросишься. Начнешь расспрашивать про городскую жизнь, смотреть со значением... Сам знаешь, как это делается.

Григорий слушал приятеля, и внутри у него противно ворочалось чувство вины. Он терпеть не мог интриг. Привык решать вопросы рублем или прямым разговором, без бабских хитростей и многоходовок. Но с этой воинственной москвичкой привычные методы действительно летели к чертям.

— А если она прочухает? — спросил он глухо. — Поймет, что я хвост распушил только ради подписи на бумагах?

— Так ты не ради бумаг распушай, — Виктор хитро прищурился. — Ты делай это для нее. А земля... земля сама приложится, поверь. Когда она тебе доверять начнет, сама всё подпишет. Только не торопи коней, дай ей привыкнуть, что ты ей больше не враг.

Григорий невольно перевел взгляд на окна учительского дома. В зашторенном проеме угадывался силуэт Вики. Она стояла у стола и яростно строчила что-то в своем неизменном блокноте, то и дело замирая и, видимо, перечеркивая написанное.

— И что, прямо сейчас топать? — нерешительно спросил он.

— Сдурел? — осадил его участковый. — Сейчас она тебя этой самой метлой и оприходует, на ней аж искры горят. Утром иди. С утра наш брат-человек добрее. Захвати с собой чего-нибудь из закромов. Молока парного, яиц свежих. Скажи, мол, излишки хозяйства, угощайся, соседка, витамины натуральные. Пусть видит, что ты о ней заботу проявляешь.

Григорий тяжело вздохнул, потирая лицо ладонями.

— Гнило это как-то... Неправильно.

— Правильно — неправильно, — отрезал Виктор, поднимаясь со скамьи. — Тебе расширение нужно? Нужно. А без ее согласия ты проект не запустишь. Так что либо учись дипломатии, либо прощайся со своей образцово-показательной фермой.

Офицер водрузил фуражку на голову и поправил ремень.

— Ладно, засиделся я с тобой, пора на базу. Ты над моими словами подумай хорошенько. А завтра чуть свет — шагом марш к девчонке. И улыбайся, Гриша. Улыбка у тебя нормальная, не звериная, просто ты ее прячешь вечно, как контрабанду.

Григорий проводил участкового до «УАЗа» и вернулся в пустую беседку. На деревню опустились густые летние сумерки. Где-то на окраине лениво перелаивались псы, козы затихли, устроившись на ночлег под навесом.

Он долго смотрел на темнеющий силуэт соседского дома, признавая правоту Витьки. Войной эту крепость не взять. Виктория оказалась гордой, упрямой и чертовски злой. Но, возможно... возможно, если он покажет, что умеет быть не только неотесанным деревенским медведем, она оттает. И тогда сделка состоится. А еще...