Фермер для городской. Стратегия очарования - Ксюша Федотова

А в доме напротив Вика при свете одинокой лампочки вела свою персональную войну с блокнотом. Почти все пункты новой стратегии были безжалостно замараны. Неизменным оставался лишь первый.

«1. Никаких мужчин».

Она занесла ручку, помедлила секунду и размашисто дописала чуть ниже:

«И НИКАКИХ ГРИГОРИЕВ. Они все сделаны по одному лекалу. Сначала издеваются, потом врут, а потом... неважно. Больше я на эту удочку не попадусь. Никогда».

Она с хлопком закрыла блокнот и подошла к окну. В беседке соседа всё еще горела тусклая лампочка, высвечивая крупную, неподвижную фигуру. Кузнецов сидел, уставившись точно в сторону ее дома.

Вика с раздражением дернула штору, обрывая визуальный контакт.

«Ничего, — упрямо подумала она, расправляя постель. — Перетерплю эти три месяца, продам дом первому встречному риелтору и уеду в город. А он пускай кукует здесь со своим Мишей, наглыми козами и сорняками».

А Григорий в это время гасил свет в беседке, мысленно настраивая себя на завтрашний день. Нужно встать пораньше. Процедить свежее молоко. Набрать яиц покрупнее. И улыбаться. Главное — заставить себя улыбаться.

Даже если внутри всё противно сжимается от глупой, несвойственной ему неуверенности.

Он обязан это сделать. Ради дела. Ради земли.

Ради... Он снова оборвал опасную мысль, сердито тряхнул головой и зашагал к дому. Завтра начнется совсем другая игра.

Глава 6. Банные извинения

Григорий проснулся ни свет ни заря. Он стоял посреди своего двора и хмуро созерцал клумбу с георгинами. Красные, пышные, они выглядели так, будто специально распустились к этому утру.

«Цветы — это банально», — вспомнил он вчерашнее напутствие Виктора. Но других вариантов флоры у него под рукой не водилось. Как и времени на поиски.

Он решительно сорвал три самых крупных бутона. Затем зашел в сарай, процедил утренний удой и налил в тяжелый металлический бидон свежего молока. Целых пятнадцать литров. Григорию искренне казалось, что масштабы подношения подчеркнут искренность его раскаяния. Больше — значит лучше. Мужская логика работала именно так.

«Всё, — скомандовал он себе. — Отступать некуда».

Он размашисто перешагнул через поваленные доски забора, подошел к двери Викиного дома и без стука толкнул ее. Не из наглости — просто боялся дать себе время передумать и сбежать.

Вика сидела на кухне. Перед ней дымилась кружка с чаем, а в раскрытом блокноте мелькал кончик ручки. На появление соседа она даже бровью не повела. Вообще никак не отреагировала, словно в ее глухомань каждое утро без спроса вваливались бородатые мужчины с гостинцами.

Григорий замер на пороге, чувствуя, как в горле мгновенно пересохло. Зачем-то поправил воротник чистой футболки, хотя та и так сидела идеально.

— Кхм, — вежливо кашлянул он.

Вика с шорохом перелистнула страницу и продолжила строчить, демонстративно не замечая гостя.

— Виктория, — позвал он громче. — Доброе утро. Я вообще-то с извинениями.

В ответ — лишь тихий скрип ручки. Григорий переступил с ноги на ногу. Пятнадцатилитровый бидон внезапно показался неподъемным. Особенно под этим ледяным игнорированием.

— Виктория? — повторил он, теряя уверенность.

— Я слышу, — отозвалась она, не поднимая глаз. — Я не глухая. Я просто практикую тотальное игнорирование.

Фермер растерянно моргнул. К такому отпору его кулинарно-дипломатическая стратегия Витьки не готовила.

— Ну... я извиниться пришел, — упрямо повторил он, чувствуя, как уши начинают гореть.

— Извиниться? — Вика наконец отложила ручку и удостоила его прямым взглядом. — Ты сознательно отправил меня на нудистский пляж. Отлично зная, какая там специфика. И теперь, как ни в чем не бывало, стоишь на моей кухне?

— Да, — честно признался Григорий.

— И что это в руках? — она скептически скрестила руки на груди.

Он торопливо протянул ей букет. Стебли георгин в его мозолистой ладони слегка подрагивали.

— Цветы вот.

Вика помедлила, приняла букет, мимолетно вдохнула аромат и аккуратно положила его на край стола.

— Цветы возьму, — смилостивилась она. — Они не виноваты, что их сорвал вредитель. А теперь уходи.

— Но это еще не всё! — засуетился Григорий и с глухим стуком водрузил на пол бидон, который до этого держал за спиной. — Я молока принес. Пятнадцать литров. Утренний надой!

Вика медленно перевела взгляд на огромную флягу. Потом на Григория. Потом снова на флягу. На ее лице отразилась целая гамма эмоций.

— Пятнадцать? — переспросила она шепотом. — Литров?

— Ну да, — Григорий гордо расправил плечи. — Я подумал: много — не мало.

Вика прикрыла глаза, сосчитала до трех, открыла их и снова уставилась на молочные закрома.

— Ты притащил одинокой девушке, у которой нет ни мужа, ни детей, ни, черт возьми, кота, пятнадцать литров скоропортящегося продукта? Ты думаешь, я в нем ванны принимать буду?

— Ну... — Григорий сдал назад. — Может, гости наедут? Из города?

— Какие гости?! — почти взвизгнула Вика, вскакивая со стула. — Ты мой единственный осязаемый сосед, и тебя я точно не ждала!

Она решительно подошла к бидону и ухватилась за ручку, пытаясь отодвинуть его с прохода. Металлическая дура даже не шелохнулась. Вика дернула сильнее, едва не потеряв равновесие. Эффект остался нулевым.

— Ты специально приволок сюда этот якорь, чтобы я надорвалась? — возмутилась она.

— Нет, — искренне испугался Григорий. — Я просто не подумал как-то...

— Конечно, ты не подумал! — Вика вдруг коротко хмыкнула, а в следующий миг прыснула. Настолько нелепой была ситуация, что сдерживать смех стало невозможно.

Григорий, глядя на нее, тоже не выдержал. Его басовитый смех заполнил кухню. Вика, утирая выступившие слезы, опустилась обратно на стул.

— Ой, мамочки... Ты бы мне еще мешок яиц приволок! — выдохнула она сквозь хохот.

Сосед мгновенно посерьезнел и задумался, прикинув что-то в уме.

— А надо? — спросил он со всей деревенской прямотой. — Я мигом организую, куры как раз несутся отлично.

Новый приступ смеха со стороны Вики едва не свалил ее со стула.

— Григорий, — отсмеявшись, простонала она. — У тебя вообще есть хоть какое-то чувство меры?

Он посмотрел на ее раскрасневшееся, веселое лицо и улыбнулся — той самой открытой улыбкой, от которой у Вики на секунду сбилось дыхание.

— Есть, — тихо сказал он. — Просто хотелось... ну, чтобы точно хватило.

— Уноси, — махнула она рукой на бидон. — Столько мне не одолеть, скиснет через два дня.

— Давай хоть полтора литра от обоймы отолью? — осторожно предложил фермер. — Кашу варить будешь.

Вика смиренно вздохнула:

— Ладно, полтора наливай. Остальное забирай от греха подальше.

Григорий ловко перелил порцию молока в найденный на полке глиняный кувшин, а тяжелую флягу снова закинул на плечо.

— И георгины оставь, — негромко добавила она, глядя в окно.

— Оставлю, — кивнул он, задерживаясь в дверях.

Вика исподлобья наблюдала за ним. Крупный, плечистый