Между строк - Колин Гувер

– Что ж, тебе уже восемнадцать. Я успела надавать тебе столько советов насчет парней и свиданий – на всю жизнь хватит! Но на всякий случай коротко обобщу: в ресторане не заказывай блюда с луком и чесноком, не выпускай из виду свой бокал и всегда предохраняйся.

– Мам! – закатываю я глаза. – Ты же знаешь, что я прекрасно помню эти правила, а насчет последнего тем более можешь не волноваться. Пожалуйста, я тебя умоляю, ни слова об этих правилах Уиллу, хорошо? Пообещай!

Мама обещает.

– Что ж… Расскажи мне о Уилле. Он работает? Учится? На кого? Он маньяк? – на голубом глазу спрашивает она.

Я выхожу из ванной в спальню и наклоняюсь, чтобы выбрать обувь. Мама идет следом и садится на кровать.

– Если честно, я о нем ничего не знаю. Даже возраста не знала, пока ты не спросила.

– Вот и хорошо.

– Хорошо? – удивляюсь я. – Что же в этом хорошего? Мне предстоит провести в его обществе несколько часов. А вдруг он в самом деле маньяк?

Я хватаю с пола сапоги и подсаживаюсь к маме, чтобы их надеть.

– Зато вам будет о чем поговорить. Для этого первые свидания и придуманы.

– Тоже верно, – киваю я.

Мама действительно дала мне немало ценных советов. Она всегда знала, что я хочу услышать, но говорила лишь то, что мне нужно знать. Папа был ее первым парнем, поэтому для меня остается загадкой, откуда она столько знает о свиданиях, парнях и отношениях. Ведь знания приобретаешь с опытом, так? Видимо, моя мама – исключение из правила.

– Слушай, ты познакомилась с папой, когда тебе было восемнадцать, – говорю я, надевая сапоги. – То есть вы оба были еще очень молоды. Ты никогда не жалела о своем выборе?

Мама отвечает не сразу: сперва ложится на кровать, закинув руки за голову, и обдумывает мой вопрос.

– Не жалела. Ставила ли свой выбор под сомнение? Безусловно. Но никогда о нем не жалела.

– А есть разница?

– Конечно. Жалеть бесполезно и даже вредно. Ты зацикливаешься на прошлом, которого уже не изменить. А вот сомневаться в моменте – очень даже нужно, чтобы в будущем не жалеть о своих решениях. Я долго сомневалась, стоит ли связывать жизнь с твоим отцом. Люди часто принимают спонтанные решения, слушая лишь свое сердце. Но прочные отношения – это не только любовь.

– Поэтому ты всегда говоришь, чтобы я думала головой, а не сердцем?

Мама садится и берет меня за руки.

– Лейк, хочешь, дам тебе настоящий совет, а не список запрещенных продуктов?

Неужели все это время она чего-то недоговаривала?

– Конечно, хочу!

Голос у нее изменился, утратил властные родительские нотки, а значит, в этой беседе мы с ней на равных. Не мать и дочь, а две взрослые женщины. Она садится по-турецки и заглядывает мне в глаза.

– Прежде чем связать свою жизнь с мужчиной, каждая женщина должна ответить себе на три вопроса. Если хотя бы на один из них ответ будет отрицательный, беги от него со всех ног.

– Мам, это же просто свидание, – смеюсь я. – Никто ни с кем свою жизнь пока не связывает.

– Знаю, Лейк. И все же выслушай. Я говорю серьезно. Если ты не можешь ответить «да» на все три вопроса, лучше не трать время на отношения.

Я открываю рот, но тут же понимаю, что веду себя как ребенок. Нет, лучше не буду ее перебивать.

– Итак, вопросы: всегда ли он относится к тебе с уважением? Если через двадцать лет он ни капельки не изменится, захочешь ли ты по-прежнему быть его женой? И наконец: хочется ли тебе рядом с ним быть лучше и развиваться, вдохновляет ли он тебя? Если на все три вопроса ты ответила «да», знай: это достойный человек.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь осмыслить мамин мудрый совет.

– Да уж, непростые вопросы. И что, с папой ответ на все три был «да»?

– Конечно, – уверенно отвечает мама. – Сколько бы раз я их себе ни задавала.

Ее взгляд становится еще печальней. Она любила отца. Зря я подняла сейчас эту тему. Обнимаю маму и чувствую укол совести: очень давно ее не обнимала. Она целует меня в макушку и с улыбкой отстраняется.

Я встаю, разглаживая на себе кофту.

– Ну? Как я выгляжу?

– Как взрослая, – со вздохом отвечает мама.

На часах ровно семь тридцать, поэтому я иду в гостиную, беру куртку Уилла, которую он уговорил меня надеть вчера утром, и подхожу к окну. Уилл как раз вышел из дома, поэтому я выхожу на крыльцо. Он поднимает глаза, замечает меня и открывает дверцу машины.

– Ты готова?

– Да!

– Тогда поехали!

Я не двигаюсь с места. Просто стою, приосанившись, на своей дорожке.

– В чем дело? – со смехом спрашивает Уилл и всплескивает руками.

– Ты сказал, что заедешь за мной в полвосьмого. Вот я и жду, когда ты за мной заедешь.

Он расплывается в улыбке и садится за руль. Сдает задом по своей подъездной дорожке прямо на нашу, чтобы пассажирская дверь оказалась передо мной. Потом выскакивает, обегает машину и, распахнув дверцу, галантно приглашает меня в салон. Сегодня он приоделся: на нем свободные джинсы и черный лонгслив с узкими рукавами. Вид его обтянутых бицепсов сразу напоминает мне о том, что надо вернуть куртку.

– Пока не забыла! Вот, купила тебе маленький подарок.

– Спасибо! Ух ты, даже пахнет мной, – говорит он, с улыбкой вставляя руки в рукава.

Когда я пристегиваюсь, он закрывает дверь и идет к своему месту. Тут я замечаю, что в салоне пахнет… сыром. Не старым черствым сыром, а свежим. Чеддером вроде. В животе сразу начинает урчать. Интересно, где мы сегодня будем ужинать?

Сев за руль, Уилл достает с заднего сиденья бумажный пакет.

– Времени на еду особо нет, поэтому я приготовил нам сэндвичи с жареным сыром.

Он вручает мне один сэндвич и бутылочку содовой.

– Ничего себе! Такое со мной точно впервые, – говорю я, удивленно глядя на еду. – И куда же мы так торопимся? – Я открываю бутылку. – Очевидно, не в ресторан.

Уилл разворачивает свой сэндвич и, уже выруливая со двора, отвечает с набитым ртом:

– Сюрприз! Вчера я узнал о тебе гораздо больше, чем ты обо мне. Поэтому сегодня нам надо наверстать упущенное. Ты узнаешь, что собой представляю я.

– Интригующе! – говорю я. И ни капли не лукавлю.

Мы доедаем сэндвичи, я убираю мусор обратно в пакет и закидываю его на заднее сиденье. Не очень понимая, чем заполнить тишину, я наконец спрашиваю Уилла о его семье.

– Расскажешь о