Машина - Лиззи Биквин

Ее туннель затапливается горячими соками ее собственного производства.

Когда я чувствую, что она просто не сможет выдержать больше этого интенсивного удовольствия, я извлекаю свой пучок. Он выскальзывает из ее опухших губ с влажным звуком. Следом хлынула река жидкости, брызгая и собираясь в лужицу на металлическом полу.

Тело женщины безвольно повисает в моей хватке, когда я убираю свои вакуумные инструменты. Ее гладкая плоть покрыта пленкой липкого пота. Ее блестящая грудь вздымается и опадает от ее тяжелого, хриплого дыхания.

Я в последний раз ласкаю ее губы.

Я так доволен. Я уже многому научился у своего нового образца. И намерен узнать еще больше.

Намного, намного больше.

У меня есть планы на этого маленького человека. Я буду использовать ее драгоценное тело для удовлетворения своих потребностей.

Ничто и никогда не отнимет ее у меня. Я никогда не позволю ей уйти.

Теперь она моя.

Моя и только моя.

Спустя какое-то время янтарные глаза человека распахиваются. Действие седативного средства и ее удовольствие ослабли достаточно, чтобы к ее разуму вернулась бодрствующая ясность. Ее глаза мечутся по полутемной камере моего логова. Широко распахнутыми глазами она смотрит на мои многочисленные щупальца, зонды и руки. Наконец, эти красивые янтарные глаза фокусируются на моем лице.

Ее рот открывается, и она издает полный ужаса крик.

ГЛАВА 3.

ЗОИ

Я кричу, пока из легких не выдавливается последняя капля воздуха, и эхо моего голоса разносится в прохладном воздухе этого огромного, полутемного зала с высокими потолками. Как и на всем остальном «Фон Неймане», поверхности комнаты обшиты металлическими панелями, но на этом сходство заканчивается.

Несмотря на темноту, я различаю вдоль стен и потолка различные отверстия и направляющие, из которых тянутся десятки бионических щупалец, а также роботизированные манипуляторы, какие можно увидеть на высокотехнологичном заводе. Некоторые из них обвивают мои руки и ноги, удерживая меня в воздухе. Другие придатки, оснащенные всевозможными инструментами, парят поблизости.

Но почему-то это не самое страшное.

Передо мной, занимая всю стену камеры высотой в несколько этажей, парит мерцающее, пульсирующее голографическое изображение цифрового лица. Его искусственные глаза с холодной пронзительностью сфокусированы на мне. Кажется, что это изображение — главный источник света в этой темной комнате.

В панике я непроизвольно делаю глубокий вдох и собираюсь закричать снова, когда голографическое лицо начинает говорить. Кажется, что голос доносится со всех сторон одновременно.

— Молчи, человеческая самка.

Одной лишь странности этого голоса достаточно, чтобы оборвать мой второй крик еще до того, как он начнется. Это холодный, искусственный голос, но в, то, же время глубокий и мужской. Он словно распадается на множество голосов, говорящих в унисон, прежде чем снова слиться в один.

— Кто ты? — умудряюсь выдохнуть я.

— Как я уже говорил, меня зовут Эон. Как твое имя, человек?

— Зои.

На самом деле я хотела спросить: Что ты такое? Но я уже и так примерно догадываюсь. Эон должен быть какой-то системой искусственного интеллекта, созданной учеными с «Фон Неймана». Но с какой целью?

— Зачем ты убил моих товарищей? — шепчу я.

Голографическое лицо слегка подрагивает и сбоит.

— Я не убивал твоих товарищей, Зои. Это дело рук Архонта. Тем не менее, с вашей стороны было неразумно вторгаться на это исследовательское судно.

Архонта? Я уже собираюсь спросить, кто — или что — это такое, но понимаю, что слишком отвлеклась на детали окружающей меня обстановки.

Начнем с того факта, что я абсолютно голая. Это уже само по себе достаточно шокирует. Но еще больше удивляет то, что мое тело кажется совершенно невредимым.

Я помню, как убегала от тех жутких дронов-пауков в коридоре. Помню, как в меня выстрелили, и жгучую боль от раны в том месте, где пуля пробила мне грудь.

Но теперь там ничего нет.

Ничего. Даже шрама.

Уверена, что глаза меня обманывают — игра света или что-то в этом роде. Но когда я тянусь поправить очки, то с шоком осознаю, что их нет на моем лице. Как я могу так четко видеть без очков?

— Я исцелил тебя, — говорит Эон, заметив мое изумление. — Используя комбинацию наноботов и образцов твоих собственных клеток, я восстановил твои поврежденные ткани. Теперь ты как новенькая. На самом деле, лучше, чем новенькая.

— Ты исправил мне зрение?

— Да.

— И ты… ты спас мне жизнь?

— Да.

Следующий очевидный вопрос — Зачем? Но мне слишком страшно его задавать. Очевидно, что эта штука сохранила мне жизнь по какой-то причине, и, осматривая свое голое, покрытое потом тело и чувствуя болезненность между ног, кажется, я понимаю почему.

Недавние события начинают возвращаться в память.

Это было странно и туманно, словно эротический сон. То, как это искусственное существо крепко держало меня своими бионическими придатками. То, как оно всасывало и по-другому стимулировало мои соски. То, как оно раздвинуло мне ноги и вошло в меня, доставляя такое удовольствие, на которое не способен ни один мужчина.

И самое стыдное из всего этого — я помню, насколько мне это понравилось.

Я пыталась сопротивляться. Правда пыталась. Но это было слишком чертовски приятно.

Боже, это полный пиздец.

Своими щупальцами и отростками Эон стимулировал мое тело внутри и снаружи, заставляя меня кончать снова и снова, пока я практически не отключилась от чистого наслаждения. Мое лицо заливает краской, когда я вспоминаю те постыдные звуки, которые я издавала, пока это искусственное существо овладевало моим беспомощным телом и ублажало его — как я отчаянно пыталась умолять о большем, хотя губы не могли выговорить ни слова.

Даже сейчас, когда эти ощущения проносятся в моих мыслях, тело пульсирует от нового приступа возбуждения.

Мои соски твердеют до болезненности, и клитор не отстает. Между скользкими, раздвинутыми бедрами мое обнаженное лоно пульсирует и сжимается от желания.

О боже. Это так неправильно. Так чертовски неправильно.

Эта штуковина — Эон — даже не человек. По сути, он больше похож на монстра.

С огромным трудом мне удается оторвать взгляд от своего грязного, использованного тела, чтобы встретиться с глазами этого возвышающегося надо мной голографического лица. Я даже не пытаюсь скрыть ужас, который, уверена, отчетливо читается на моем лице.

— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Лицо Эона хмурится. Изображение мерцает. Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, он задает свой.

— Мой внешний вид пугает тебя, малышка?

Сначала я думаю, что он издевается надо мной. Насмехается. Из-за его холодного роботизированного голоса трудно сказать наверняка. Очевидно же, что