Королева Ночного Неба - Амали Ховард

моем отце, людях, которых я знала с детства. Я не хочу, чтобы они видели во мне монстра, какое-то ужасное оружие короля — но именно этим я и буду, если сделаю это.

— Пожалуйста, Рошан, — умоляю я. — Мы должны отвезти их обратно в Калдари для допроса. Это правильно.

Он притягивает меня ближе, но этот жест предназначен не для утешения, он для уединения. Его тихие слова весомы, его хватка на моей руке на грани твердости.

— Нет. Это должно быть сейчас. Сура, мне нужна твоя помощь, чтобы сохранить мир, ты знаешь это. Мы должны послать четкий сигнал, что любые нападения на корону не будут прощены, иначе дома будут нас подавлять.

— Тогда скажи Хамиду и твоим людям сделать это. Я не могу убивать невинных.

Мышца на его щеке напрягается, огонь в его глазах темнеет.

— Они не невиновны. И послание должно исходить от Хранительницы Звезд. Дома и инакомыслящие должны знать, что ты стоишь за короной, что твоя магия — за Императорским домом. За мной.

— Ро, ты знаешь, что это так, но... — Мой голос дрожит. — Не на глазах у моей семьи... пожалуйста. Я умоляю тебя. Не делай этого.

Боги, его выражение лица такое холодное, такое разочарованное, что я чувствую, как маленькая частичка меня увядает.

— Ты согласилась оставаться рядом со мной, Сурайя. Это то, что это значит. Что, возможно, тебе придется совершить небольшое зло, чтобы бороться за высшее благо, защищать трон, за который мы так отчаянно боролись против моего брата и королевы, против Скавов.

— Я знаю, — шепчу я.

Громко вздыхая с сожалением, словно он понимает мои сомнения, он прижимается лбом к моему, смягчая голос.

— Это то, за что Лале отдала свою жизнь. Эти люди — не хорошие люди. Они пришли сюда, чтобы выследить нас всех, держали твоего отца, тетю и моего кузена на острие своего оружия и убили деревенских жителей и верных стражников, которые защищали тебя ценой своих жизней. Не подведи нас сейчас. Мы должны защищать людей. Ты нужна им. Ты нужна мне.

Защищать людей...

Сглотнув ком, застрявший в горле, я зарываю маленький голос внутри, который задается вопросом, кто определяет высшее благо, когда история войн всегда записывается победителями.

Но, возможно, Рошан прав: они напали на нас первыми и первыми пролили кровь, и я дала ему обещание помочь ему начать эру мира как Хранительница Звезд. Опустив голову, я ни на кого не смотрю, пока иду к тому, чтобы встать перед мужчинами, борясь с кольцами ужаса, обвивающими меня.

Что мне делать? умоляю я своего симурга, отчаянно желая ясности.

То, что в глубине твоего сердца.

С беззвучным всхлипом я задаюсь вопросом, не передает ли она голос Вены. Не помогает.

Она издает тихий щебет.

Поскольку мы не провидцы, мы можем принимать решение только на основе той информации, которой располагаем в данный момент.

— Ты поступаешь правильно, — говорит Клем, когда я прохожу мимо нее.

Так ли это?

Мой симург собирается внутри, магия сливается в яркий шар в моей груди и вырывается из рун на моих руках. Я слышу вздохи благоговения и страха, а затем последующие крики о пощаде.

Взглянув через плечо, я встречаюсь с жестким взглядом Рошана. На мгновение, от которого замирает сердце, мне кажется, я вижу глубокие лиловые завитки, затуманивающие его глаза, но затем стрела пронзает мое собственное сердце, когда он коротко, бесстрастно кивает.

Я закусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови, когда мой звездный свет загорается бело-горячими, переливающимися лентами пламени.

— Горите, — шепчу я.

* * *

Мои сны беспощадны.

Я ворочаюсь с боку на бок, но они держат меня в неумолимой хватке, безжалостно и наказывая.

Боги, их лица. Испуганные крики деревенских жителей, которые знали меня с детства и считали одной из них… а теперь видят во мне чужака. Палача.

Хотя на самом деле все произошло быстро — моя магия лишь мелькнула, и два десятка вооруженных убийц рассыпались в пепел, унесенный ветром, который я призвала, — в моем кошмаре я чувствую запах их обугленной плоти и слышу их мольбы на бесконечной петле. В конце концов от них не остается и следа, кроме Сандара, который смотрит на меня так, словно я — воплощение демона.

В конце концов, я и есть чудовище, каким он меня считает.

Я распахиваю глаза, первые лучи рассвета пробиваются сквозь стеклянные окна. Тяжесть их душ давит невыносимым грузом. Сколько из них были убеждены, что поступают правильно? Что попытка убить короля была их предназначением?

Они сами навлекли на себя этот приговор...

Слова Рошана прошлой ночью не приносят утешения. Он приказал казнить, но исполнила это я. Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Остатки спора с королем не дают облегчения.

— Как это не делает нас такими же плохими, как они? — спросила я Рошана тогда.

Его выражение лица было неузнаваемым.

— Я король Ориндхра. Мои враги должны понимать последствия выступления против меня.

— Но ты мог поступить иначе. По-человечески. — Я взглянула на Клем в поисках поддержки, но она покачала головой.

— Он прав, Сура, — сказала она. — Мы не можем позволить себе милосердие, когда наши враги не знают пощады.

— Милосердие? — усмехнулась я. — Наш ответ был чудовищным.

— Иногда приходится быть монстром, чтобы убивать монстров, — вмешался Аран, хотя я видела печаль на его лице, прежде чем он стер это выражение, чтобы Рошан не заметил. Это было показательно — зачем ему скрывать свои истинные реакции от кузена? Он был канцлером короля, его советником. И все же даже Аран казался необычайно покорным.

Я знала, что не смогу их убедить, и было слишком поздно что-либо менять, но я все равно настаивала… возможно, из-за собственной огромной вины.

— Но мы не монстры. Это люди, которых, возможно, сбил с пути истинного еретик. Мы даже не знаем, кто этот оракул. У тебя есть долг перед своими людьми, Ро, даже перед теми, кто может быть твоей оппозицией.

О, ему это не понравилось — что я отчитываю его перед его доверенным кругом.

— Не твое дело подвергать сомнению мою власть.

Это был удар, которым он и намеревался нанести.

Мое лицо, должно быть, отразило мою боль, потому что раскаяние промелькнуло на его чертах.

— Оставьте нас, — сказал он остальным. — Мне это тоже тяжело, — сказал он, когда мы остались одни. — Клянусь создателем, ты думаешь, я хотел убивать этих людей? У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда.

— Правление не так просто, Сура. — Он провел рукой по волосам, и мимолетная мягкость в его выражении исчезла. — Слушай, возможно,