Королева Ночного Неба - Амали Ховард

С той самой ночи, когда я умерла.

— Готовься, Хранительница Звезд, ибо битва земли и неба началась. Богоубийца восстанет над углями войны.

Глава 3

Сущность древнего бога скользит по моей коже, словно тысяча пауков, ищущих вход, снующих, зарывающихся и опутывающих меня кроваво-красными нитями паутины, даже когда они заползают мне в глаза, в нос, в рот. Я не могу двинуться. Я не могу видеть. Я не могу кричать. Я могу лишь лежать в оцепеневшем ужасе, чувствуя, как меня медленно пожирают заживо.

Богоубийца восстанет...

Магия разрывает тьму вспышками звездного света.

Я хриплю, борясь за дыхание, призрачная хватка на моем горле и воздух, сочащийся в легкие, пока силки тьмы рассеиваются от свечения моего симурга. Слова Вены отдаются эхом, как гонг, в звенящей тишине. Я тру шею онемевшими пальцами и прижимаю кулак к слишком сжатой груди, протягивая свободную руку к мужчине, спящему рядом со мной. Глубокое, ровное дыхание свидетельствует о спокойном сне Рошана.

Сердце все еще колотится, я смотрю в потолок, чувство дурноты тяжелым осадком ложится в мои вены. Мои ладони теплые — акаша кружится по рунам, вырисовывающимся на моей коже, отголоском битвы, когда образы свежего ночного кошмара задерживаются в моем сознании. Я вздрагиваю.

Феро ушел, говорю я себе.

Бог смерти изгнан навсегда. Мы в безопасности. Я в безопасности.

Это не первый раз, когда мне снится этот сон, и не последний. И между опасениями по поводу воскресшего Феро и предостережением Вены о таинственном богоубийце, в сочетании с всепроникающим страхом перед безжалостными ожиданиями Рошана от меня, сон — это последнее, что я получала в течение последнего месяца после Кобана.

Переворачиваясь на бок, я закусываю губу. Одна или две бессонные ночи — небольшая плата за сохранение мира в королевстве. По крайней мере, я продолжаю себе это говорить, хотя растущая цена кажется непростительно тяжелой для моей души. И с каждым днем король, кажется, отдаляется все дальше и дальше от принца, в которого я влюбилась. С момента нашего возвращения он становится все более отстраненным, словно между нами что-то непоправимо сломалось.

Доверие, возможно? Или, может быть, что-то еще более глубокое.

Последующие поездки в Джакс и Вениар были мучительными. Как он и предсказывал, история о моих действиях в Кобане распространилась далеко и широко, сея семена страха и почитания в равной мере. Король требует покорности, и его инакомыслящие преклоняют колени, а когда они этого не делают, мне приказывают наказывать.

С тех пор я обратила в пепел еще больше убийц.

Убийц, наемников — безусловно, злых людей, но отнять жизнь — значит отнять жизнь. Я боюсь, что часть меня умирает каждый раз, когда Рис, бог загробной жизни, получает новое прибытие от моей руки. Но дома должны быть поставлены на место, по крайней мере, согласно военному совету короля.

Может быть, эти постоянные кошмары — искупление моих грехов.

С каждой жестокой данью моей магии акаша, текущая во мне, ощущается иначе. Мой симург становится сильнее и свирепее. В ней есть первобытная дикость, которая тревожит меня. Когда я поделилась своим беспокойством с Араном, он объяснил, что в древние времена магов восходящую магию приходилось закреплять из-за ее мощи, обычно через связь пары, связанной судьбой.

Насколько ему известно, не было информации о таком якоре для Хранительницы Звезд, но сила, подобная моей, будет развиваться только при наличии возможности союза, связанного судьбой. Это было, мягко говоря, озадачивающе. Потому что магии, равной моей, не существует, по крайней мере, в Ориндхре.

Рошан — не мой связанный судьбой, это я точно знаю, поскольку у него нет магии, несмотря на то, что оба его родителя были магами. Аран утверждает, что унаследованная акаша все еще может быть в спящем состоянии, особенно после того, как мой звездный свет, по сути, воскресил Рошана с порога смерти.

Признаться, я лелеяла крошечную надежду, что он может оказаться моим еще не проснувшимся связанным судьбой, но, увы, мой симург чувствует лишь ничтожные следы меня в его крови.

Однако, есть магия или нет, я все равно выбрала его.

Мои родители не были связанными судьбой, и они прожили счастливо вместе много лет.

Отец Рошана, бывший король, был связан судьбой с матерью Рошана — единственная пара связанных судьбой за столетия. Насколько помнит Аран, они так и не провели ритуал связывания, чтобы закрепить свою магию — у них не было времени сделать это до того, как Нихиру из ревности убила ее сестра, Морварид. Пары связанных судьбой настолько редки, что они практически миф.

И если бы у меня был такой где-то в этом королевстве, я бы знала.

Мой симург бы знал.

Должен быть способ закрепить себя и стабилизировать это новое восхождение, что бы это ни было. Я просто должна выяснить, как это сделать, прежде чем моя магия станет еще более дикой и подвергнет всех нас опасности. Возможно, Вена сможет пролить свет на этот вопрос... если она вообще когда-нибудь снова покажется. Кроме ее загадочного предзнаменования, Королевская Звезда отсутствует, к моему разочарованию.

Тихо откинув одеяло, я выскальзываю из постели и беру кинжал в ножнах с прикроватного столика. Клинок моей матери, который я перековала собственными руками, для меня скорее утешение, чем необходимость. Полированная золотая голова симурга на рукояти напоминает мне о том, откуда я родом, и о том, кто я есть, и является символом магической сущности, что живет внутри меня.

Я чувствую, как она откликается, легким прикосновением к моим чувствам.

Потребовались недели тренировок с Араном, прежде чем я почувствовала себя способной вызвать сияющее присутствие симурга — величественное, крылатое зрелище, которое было всем тем, чем королю нужно было, чтобы я была. И в тот момент, когда я явила ее как демонстрацию моей магии в Ориндхрском дворе, ближайшие недоброжелатели Рошана замолчали. Король с могущественной Хранительницей Звезд в качестве правой руки был непобедим.

Неудивительно, что твой хранитель не спускает с тебя глаз, дразнит внутренний голос. Ты стала тем, кем клялась никогда не быть — оружием.

Я не знаю, говорит ли это моя совесть или моя магия. Мой симург общался со мной раньше, но это звучит не как она. Нет, это звучит как затаившаяся горечь, которую я держала на расстоянии с тех пор, как Кобан. Резко выдыхая, я отталкиваю предостережение и проглатываю комок, поднимающийся в горле. Я должна верить, что Рошан