Запретный берег - Виола Волконская

— Передаю мясо тебе обратно, — тихо сказала я. — Меня ждут овощи.

Миша усмехнулся, его глаза сверкали...Гамо, выругалась я на греческом про себя, он даже жуёт сексуально. Я теперь на себе испытала, что такое порхание бабочек в животе.

Он отошёл в сторону и как ни в чем не бывало сосредоточился на стейках. Я старательно закончила с овощами и стала сервировать стол. Миша завел другую тему разговора, за что спасибо ему. Иначе, моё напряжение никуда не ушло. Я же хотела, чтобы он посмотрел на меня как на женщину. И совсем растерялась, когда почувствовала его чисто мужской взгляд. Может не надо было пихать черри ему в рот?

Ужин прошел за разговором о планах на завтра. Но оба мы знали, что главное событие дня уже произошло. И оно случилось не в парке и не в море. Оно случилось здесь, в этом уютном деревянном доме. Между строк недосказанности и взглядов, которые говорили громче слов.

Утро началось с того, что я проснулась раньше Миши. Ночь прошла в напряжении, я просыпалась несколько раз, не смотря на усталость. Спустившись на цыпочках вниз, я застала его спящим на диване в гостиной. Он лежал на боку, со скомканным пледом, а рядом на столике стояла недопитая чашка чая и раскрытая книга. Видимо, не дошел до кровати после ужина. Я замерла, любуясь его спокойным лицом, без привычной хмурости, без защитной маски. Он выглядел моложе своих лет.

Мне стало любопытно, что он читал. Я думала мужчины не читают. Видела такую книгу у своего брата. Но ни разу не видела, как он читал. Автор Наполеон Хилл, книга «Думай и богатей». Кажется медведю тесно в берлоге и он хочет расширяться.

Забрав чашку, я тихо ушла на кухню, поставила чайник и начала готовить завтрак. К тому моменту, когда Миша появился на кухне, потягиваясь и зевая, стол уже был накрыт.

— Ты сегодня меня опередила, — улыбнулся он мне, глядя на омлет и тосты.

— Ешь, у нас впереди ещё один день приключений, — я подперла подбородок рукой и с умиротворением наблюдала как Миша начал есть с аппетитом. — Куда поедем?

— Сегодня у нас культурно-природный марафон, — Миша отпил кофе. — 33 водопада в Головинке, потом башня Ахун на закате. Будет мокро, скользко и красиво. Готовься.

— Мокро? — хихикнула я. — Захвачу купальник.

До Головинки мы добрались без пробок. Миша снова включил режим экскурсовода. Он шутил, подкалывал меня, и я заметила, что он всё чаще смотрит на меня не сверху вниз, а… как-то иначе. Как будто впервые видит.

Сами 33 водопада оказались настоящим приключением. Тропа вилась вдоль ручья, перекидываясь с одного берега на другой по шатким деревянным мостикам. Вода брызгала отовсюду, воздух был наполнен радужными каплями. Потрясающее место.

— Осторожно, тут коварно и скользко, — предупреждал Миша, протягивая мне руку.

После вчерашнего, я умерила свой пыл в убеждении Миши, что я не маленькая. Не пыталась специально привлечь его. Но была рассеяна и постоянно спотыкалась, а он ловил меня. И я смущалась. Мы улыбались друг другу.

На одном из мостиков я снова предательски поскользнулась. Миша рванулся ко мне, но было поздно — я с плеском шлепнулась в неглубокий ручей, прямо в своем легком сарафане.

— Ну вот, — вздохнул он, подавая мне руку. — Я же говорил, крошка.

— Ты злорадствуешь? — возмутилась я, выбираясь из воды.

— Немного, — честно признался он, и тут же рассмеялся. — Прости. Но зрелище было… эпичным.

Я посмотрела на себя — мокрая насквозь, платье прилипло к телу, на лице капли воды. И тоже засмеялась. Мы стояли посреди леса, под брызги водопадов, и хохотали как сумасшедшие. В этот момент я поняла: лед тронулся. Миша смотрел на меня не как на сестру зятя, не как на «крошку». Он смотрел на меня как на девушку, которая умеет смеяться над собой. И в моменте его глаза жадно заскользили по мне. Прилипшая ткань не оставила места воображению. И я была без лифчика. От прохладной воды мои соски возмущённо торчали. Но я решила не придавать значение своему внешнему виду. Тем белее ткань легкая, а погода солнечная. Скоро высохнет.

— Ладно, герой-спасатель, — сказала я, отжимая подол платья. — Веди дальше. Я не намерена сдаваться из-за какого-то ручья.

— Ты вся мокрая, — он нахмурился, ревностно оглядывая меня с ног до головы. — Ты в этом платье как голая.

— Ой, Миш, не занудствуй. Мы на природе, тут некоторые с трусами в заднице щеголяют и ничего.

— Мне по хрен на других. Я не хочу чтобы на тебя пялились всякие придурки.

— Ой, да кому я тут нужна? Ну посмотрят, не потрогают же. Если тебя смущают мои соски и откровенные изгибы, то это твои проблемы.

Миша резко двинулся на меня. А я замерла и не понимала что он сделает дальше. Его рука потянулась к моей груди. Я не стала его останавливать. Он слегка охватил её ладонью и большим пальцев провел по соску. Гамо, выругалась я мысленно. Если он продолжит, то я позволю ему прямо здесь все...

— Меня не смущают твои соски, крошка, — хриплый голос выдавал его.

— Ну раз ты убедился, что я всё-таки женщина половозрелая, а не ребёнок. Может мы положим путь?

— Нет, ты переоденешься, — скомандовал он и убрал свою руку от моей груди.

— Во что? У меня с собой только купальник.

— Оденешь купальник и мою футболку.

— Я не твоя собственность, чтобы прятать меня от посторонних глаз.

— Или ты переоденешься сама, или я сам тебя переодену.

— Кутос неугомонный, — пробурчала я, ругаясь на греческом.

— И кем же ты меня нарекла, на странном языке?

— Дураком по-гречески. Ну это глупо. Если ты не заметил, то я сегодня неуклюжая. Может через три шага снова рухну в воду. И опять мокрая буду.

— Я все сказал. Переоденься.

Он снял свою футболку и отдал мне. Я засмотрелась на его рельефы и татуировки. Будто на море не видела его голый торс. Чёртов Миша, выбивает почву у меня из-под ног. Виртуозно переоделась в сухой купальник. Вручила мокрое платье Мише и не спеша одела его футболку. Когда ткань скользила по моему лицу, я невольно вдохнула мужской запах на ней. Как же пахло... Но мне нужно было не течь тут при нем, а быть невозмутимой.

— Вы довольны Михаил?

— Пошли, крошка.

Мы продолжили путь. Я шла в его футболке, которая иногда задиралась и оголяла мои бедра. Миша несколько раз порывался что-то сказать,