Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

впрочем, которая четко давала понять, что, несмотря на ее обращение, она — однозначно не прислуга. Осанка, выражение прекрасного лица, тон — уважительный и, где-то, заискивающий, но довольно уверенный, который не оставлял сомнений, что обращение — скорее формальность. По мне мазнули безразличным быстрым взглядом, а после всецело сосредоточились на Доминике, который на вошедшую даже не обернулся. Ее это, кстати, нисколько не смутило, и она вновь привлекла к себе внимание: — Новая питомица, господин? Куда поместить экземпляр: к редким или в рассходники? — ровным и холодным тоном осведомилась женщина, словно забыв о моем существовании.

— Этот экземпляр особенный, — когда я уже готовилась разразиться возмущением, заговорил Доминик, чем так поразил, что вновь невольно подавилась словами и лишь потерянно моргнула, в шоке посмотрев на него.

— Значит — к редким, — невозмутимо кивнула женщина и посмотрела на меня уже с большим интересом, словно гадая, что во мне такого необычного и чем удостоилась подобной чести. — Опасна? — очередное уточнение, словно я и не стояла рядом. И, вообще, была мебелью. Но — эксклюзивной.

— Не опасна, напротив, — с искренним разочарованием вздохнул Доминик, смотря как будто сквозь меня. И то, что он видел — ему не нравилось, если судить по изменениям в выражении его лица, а затем резкому тону, будто он очнулся, вспомнив про главный вопрос: — Но к остальным ее не нужно. Отдельная комната в моем крыле, — скучающе прокомментировал Доминик, и вот тут на лице прекрасной незнакомки случилась метаморфоза, и она изумленно распахнула глаза.

— Что? Вы никогда прежде не держали «экземпляры» так близко! — то ли в испуге, то ли в возмущении заметила она. И непонятно было, к кому и какое чувство было направлено. На мгновение, мне почудилось, что она боялась… за меня.

— Это моя жена, Лирана, — пренебрежительно махнул Ник на меня подбородком, разглядывая оторванную пуговицу на своей куртке, пока я поперхнулась воздухом. — Размести ее и проследи, чтобы нигде не шлялась. К моему приходу она должна быть жива и относительно невредима, пока я не решу, что с ней делать дальше. Меня некоторое время не будет, — вздохнул он, выпрямился, обернулся на пораженную женщину и моргнул с удивлением: — О! Ты еще жива? — удивился он. После повернулся на едва прокашлявшуюся меня, вновь удивленно моргнул и выдал многозначительное: — А… ну да… Я вновь забыл… — постучал он себя по подбородку в недоумении. Женщина никак не отреагировала на его странности, по-прежнему пребывая под впечатлением от информации, что я — жена Дома. — Отдай распоряжения к боевой готовности. Никого без меня не впускать и не выпускать, даже если этот «кто-то» будет с моим лицом. Я вернусь самостоятельно.

— «Жена»? — еще сильнее воскликнула Лирана и посмотрела на такую же ошарашенную меня пристально, зло и с нескрываемой ревностью во взгляде, что меня возмутило. За что? Я в чем виновата?

— Что происходит? — глухо прорычала я, посмотрев на мужчину. — Ни о каком замужестве речи не шло!

Тот поднял на меня нахмуренное лицо, долго вглядывался в мои глаза, словно что-то вспоминая, а после кивнул.

— Точно, вечно забываю этот неприятный момент, — скривил он губы в досаде. — Птаха, повторяй за мной, — подошел он и грубо дернул меня на себя, схватив за локоть. После склонил голову, чтобы требовательно, даже с угрозой смотреть мне в глаза.

— Пусти, — дернулась я судорожно, задыхаясь в его близости, отчего кожа заколола и неприятно зачесалась. Стало жарко и трудно дышать от образовавшегося кома в горле.

— Господин, — тревожно вмешалась Лирана, с неудовольствием наблюдая за тем, как я пытаюсь вырваться.

— Ты сейчас слишком назойливая, Лирана. Я тебя сегодня слышу слишком часто и отчетливо, — заметил Доминик негромко, не спуская с меня странного взгляда, чего хватило, чтобы девушка покорно замолчала, опустив голову и взгляд. — Твой голос пробивается сквозь остальные. Мне это не нравится, — добавил он и взглянул на женщину с обидой. — Не говори со мной, пока Птаха рядом, без моего разрешения.

— Этого не повторится, господин, — быстро и глухо произнесла девушка, сцепив руки перед собой, чем полностью удовлетворила Ника, который решил вновь сосредоточиться на мне. И это внимание мне не понравилось.

— У меня не так много времени, прежде чем придут за Каррилом. Когда поймут, что его не получат, решат в качестве компенсации забрать тебя, либо просто из мести убьют Каррила. Потому делай то, что я тебе говорю или его смерть, останется на твоей совести.

— Но свадьба… — потерянно всхлипнула я, дрогнувшим голосом, в котором проскользнул ужас от страшной догадки. И эту догадку мужчина только подтвердил:

— Мне нужна полная власть над тобой, девочка. Иначе наша сделка не имеет смысла. Мне потребуется душа и тело. Тогда никто другой на тебя претендовать не сможет.

— А как же жизнь? — осторожно поинтересовалась я, рискнув взглянуть в его лицо. Его, кажется, мой вопрос разозлил, а после повеселил, заставив захихикать:

— Твоя смерть мне пока не нужна. Потому, жизнь я сохраню. Или считаешь, что лучше смерть, чем моя альтернатива? — задал он негромкий вопрос, гипнотизируя меня жестоким взглядом. Под этим взглядом я серьезно задумалась и однозначного ответа так и не смогла найти. «Альтернатива» пугала своей неопределенностью, которая, не обещала того, на что я могла надеяться еще хотя бы час назад. — Ты еще не знаешь правил, но советую не тратить мое время. Даю три секунды, а после порву тебе глотку, — будничным тоном пообещал Доминик и обворожительно улыбнулся.

Судорожно сглотнула, расширив глаза в неверии и ужасе, а после неровно кивнула, так как воздух вновь застрял где-то на полпути, словно я оказалась под толщей воды и сейчас неизбежно шла ко дну. Реальность давила, причиняя боль, что вкупе с взглядом существа, который оказался не тем, кем мне представлялся, усиливалась.

— Повторяй, — потребовал он, слабо улыбнувшись мне, но я больше не верила, ни ласковым взглядам, ни мимолетным улыбкам, но от каждого обмана чувствовала колющую боль разочарования и отчаяния. Он говорил, а я повторяла что-то на незнакомом языке, коверкая слова от волнения и непослушного языка. Это расстраивало Доминика. За каждую провинность он сжимал мой локоть до боли, от которой я под конец клятвы практически кричала, но боялась даже дернуться, покорно глотая слезы боли и страха, и затем исправлялась. На последней фразе я поняла, что однажды слышала её, но значение знала лишь приблизительно: «Пока смерть не разлучит…».

Лишь сейчас я в полной мере осознала, что он не врал, и я действительно читала заклинание, древнее, могущественное, которое свяжет меня с Домиником, как ничто и никогда… Вот только сделает