Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

Чудовище тяжело дышало, а я ощущала давящую ауру ярости и бешенства, уже готовясь принять смерть, но тут внимание чудовища, что сделал шаг в мою сторону, привлекла Лирана:

— Господин, вы торопились, — скороговоркой произнесла она с виноватым и испуганным видом, словно думала, что за эту дерзость ее могут убить.

Послышался очередной рев, тяжелое, свистящее дыхание, а затем уже привычный, человеческий голос Ника:

— Верно. Отведи девчонку и присмотри за ней до моего прихода. Объясни ей правила, не люблю учить сам: я вспоминаю, что этого не сделал, когда уже убиваю за непослушание… И еще… хотел что-то еще… — запнулся он и растерянно осмотрелся. Его взгляд казался потерянным, пока не остановился на мне, пока я пыталась забиться под тот самый стол. Дом замер, весь напрягся, а глаза стали темнеть, отчего мне вновь захотелось завыть.

— Возможно, вам потребуется моя компания после возвращения, господин? — деловито уточнила девушка, пока я сдерживала тошноту, отчего начала икать. Но быстро постаралась сдержать и это, чувствуя, как мужчина по-прежнему смотрит на меня зло и брезгливо.

— Когда вернусь, придешь ко мне. Лучше в компании. Боюсь, одного массового убийства мне не хватит для того, чтобы успокоиться, — хмыкнул он как-то напряженно. Казалось, он хотел что-то сказать или сделать, судя по паузе, но не стал и просто исчез из комнаты.

Это стало для меня словно отмашкой, и я громко зарыдала, повалившись на пол и обхватив колени руками, ощущая, как по бедрам стекает липкая влага из саднящего нутра…

Не так я представляла себе свадьбу и… брачную ночь. Больше похоже на ночной кошмар… Очередной, каких было предостаточно за эти три года. Хотелось бы верить, но боль во всем теле и между ног опровергала любую возможность на фальшь. Фальшью стала моя жизнь, которая мне все равно не принадлежит. А теперь и тело с душой, растоптанные и размазанные о жесткую реальность.

— Поднимайся, — сквозь мои рыдания и безутешные мысли услышала я строгое и холодное. Всхлипнув, затравленно посмотрела на стоящую надо мной Лирану, что с уходом Доминика вернула себе надменность и холодность.

— Оставьте меня, — попыталась я отвернуться, чтобы потешить свое горе еще немного в одиночестве, но тут меня дернули за волосы, причиняя новую боль, отчего я завизжала и шокировано распахнула глаза, смотря на невозмутимую женщину, что без особого труда держала меня на вытянутой руке, в достаточном отстранении, чтобы не испачкаться моей кровью.

— У меня нет ни малейшего желания возиться с тобой, девчонка. Раз уж Доминик завел себе новую игрушку, я возьмусь за твое воспитание, но не думай, что мне доставит это хоть сколько-нибудь удовольствия. Ты — одна из многих. Может ты и стала его женой, но по факту будешь цениться немногим больше, чем хозяйские собаки на псарне. От них, по крайней мере — есть польза. На твоем месте я бы это быстро усвоила, если хочешь выжить в этом месте.

— А если я не хочу здесь жить? — зло прошипела я, все еще морщась от боли в голове.

— Это уже не тебе решать. Умрешь лишь тогда, когда тебе позволят. Лично я надеюсь, что это произойдет как можно скорее — меньше мороки с очередной обузой, коих здесь и без тебя предостаточно. Но решать только Доминику. До тех пор, пока он с тобой не наиграется, будешь делать только то, что тебе говорят. Станешь доставлять проблемы — последуют санкции. Ты выживешь, но, поверь, и сама этому будешь не рада. Я понятно объяснила? — позволила она себе вздернуть бровь, как единственное проявление эмоций. Отчего-то эта разница ее поведения до и после ухода Доминика, меня взбесила. Хорошо быть сильной на фоне более слабого. Но подобного она не позволяла себе в присутствии Ника. — Поняла меня? — вновь тряхнула беловолосая меня за волосы, заставив зашипеть, зажмуриться, чтобы сдержать очередные слезы, которые показывать более не хотелось. Похоже, я не ошибалась, и вся раса Доминика — ублюдки и моральные уроды. — Не слышу!

— Поняла, пусти, — едва не выкрикнула я и свободно упала на колени, когда меня отпустили.

— Идем, я покажу тебе, где ты сегодня будешь ночевать, — просто развернулась и, не глядя, иду ли я за ней, отправилась она на выход из зала уверенной, величественной походкой королевы, которой позавидовала бы даже моя мама.

Я хотела бы плюнуть на все и просто сбежать или остаться сидеть на месте в качестве протеста. Хотела бы и воспитание требовало этого от меня. Но поняла, что данный бунт принесет лишь больше боли, которой на сегодня с меня оказалось достаточно. Я обессилила, устала, меня трясло не только от телесных повреждений, но и от нервного напряжения, а по бедрам продолжала стекать липкая и теплая влага, навевая тошнотворные воспоминания и ассоциации. Хотелось забиться в угол и просто уснуть. Но мне никто этого не позволит. Лучше послушаться, перетерпеть и добрать до места, где хоть на некоторое время, но смогу отдохнуть и, если повезет — забыться и уснуть. Если не проснусь — тоже неплохо.

Удивительно, что мне на полном серьезе даже не пришла мысль прекратить все это, как и свое существование. Я не хотела так жить, ни в этом месте, ни с этими существами, не с новыми знаниями и воспоминаниями. Но понимала, что моя смерть может разозлить Доминика, и тогда договор окажется расторгнут, а то, через что я прошла, станет напрасным. Позволить этого я себе не могла.

А еще зрела навязчивая мысль, что для такого ублюдка, каким оказался Ник, мое самоубийство окажется большой честью. От осознания этого стало немного легче дышать, а губы сами собой сжались в упрямую линию, когда я, пошатнувшись, со второй попытки все же поднялась. А после, поморщившись от саднящего чувства между ног и общей боли в теле, нетвердой походкой направилась за своей провожатой.

— Поторопись, — бросила она мне, даже не повернувшись. — Я не намерена ночевать в коридоре. И без того, благодаря тебе, у меня намечается несколько часов отработки, а после день регенерации. И тратить свое время еще на тебя я не буду. Потому, или шевели ногами, или я отправлю тебя на псарню!

Мне показалось, что я так сильно скрипнула зубами, что было слышно даже за пределами строения. Но послушалась, ускорив шаг, что далось с трудом, а меня еще сильнее замутило. Наверное, из чувства мести я решила себя не сдерживать и согнулась уже через шаг, выплескивая на пол все, что съела за сегодняшний день, вместе с желчью и