Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

— «Арена»? — переспросила я в полном смятении. — О какой Арене речь? — занервничала я, так как слово мне не нравилось. Как и его значение, которое угадывалось по контексту.

— О той, где тебя сожрут, как только ты ступишь на песок, — мрачно и безлико отозвалась Лирана, подтверждая мои опасения и взирая на меня с брезгливостью и досадой. Она смотрела на меня, как на обременительную обузу, коей я, по ее мнению, вероятно, и являлась. — Это Коллекционеру не понравится… — размышляла она вслух, нетерпеливо постукивая длинным ногтем по каменной столешнице, отчего в гулком помещении, куда меня привела Лирана, раздавался неприятный, металлический звук. Словно сталью по камню проводили в монотонном ритме. Но лезть с замечаниями я не рискнула. — Подкинул хозяин мне задачку, — вздохнула она зло. — Слабая, никчемная, неумеха без магии. Еще и смертная. Как он вообще представляет твое существование в Эдеме? — кажется, сильно разозлилась Лирана. — Убить тебя на месте было бы милосерднее, но Коллекционер решил позабавиться и поэкспериментировать. Опять. И на этот раз наказывают меня… тобой, — посмотрела она на меня строго и с неприязнью. — Видимо в качестве прощального «подарка». Значит так, если ты подохнешь прежде, чем этого захочет хозяин, мне придется отрабатывать у него лишнее столетие. Потому ставки повышаются. Отныне ты должна бояться не его. А меня. Потому что я с тебя три шкуры спущу, но подготовлю. И ты выстоишь. Хотя бы минуту, но выстоишь.

— Где выстою? — совсем испугалась я и нахмурилась, когда заметила, что Лирана безотрывно смотрит мне за плечо. То, что она видела, заставило ее напрячься и слегка нахмурить светлые брови. Я мельком обернулась, но не увидела ровным счетом ничего, кроме тени в совершенно пустом углу.

— Узнаешь, — раздраженно выдохнула она, словно выплывая из собственных мыслей и переводя взгляд на мое лицо. А затем щелкнула пальцами и передо мной на каменную столешницу, испугав до икоты, из ниоткуда упали толстые фолианты в количестве трех штук. — Из твоих писулек выходит, что ты неплохо разбираешься к теории. Выучила политику, выучишь и энциклопедии по расам. Здесь всё: особенности, места обитания, анатомия, традиции, способности к магии, сильные и слабые стороны, а также техники боевых искусств и тип традиционного оружия. Ты должна выучить это за месяц. От корки до корки.

— Все это? — опешила я, смотря на книги, которые лежа друг на друге, составляли почти половину моего роста. — Это… это невозможно! — с мольбой посмотрела я на женщину, которая оказалась глухой к моим замечаниям и проблемам.

— Меня это не касается. Хозяин дал мне совсем немного времени. С любым представителем этих рас из книг ты не сравнишься ни в силе, ни в ловкости. Ни в живучести. Единственное, что может тебя спасти — знать их слабые и сильные стороны. В любом случае, все зависит только от тебя. Захочешь выжить — придется вертеться. Пока ознакомься, чуть позже я проверю твою боевую подготовку и предрасположенность к оружию. Хотя… — протянула она, смотря на меня с такой безграничной тоской и раздражением. — Сомневаюсь, что ты держала в руках что-то опаснее столового ножа.

— Это нереальные требования. Мне легче умереть, чем это все выучить в такой короткий срок, — в отчаянии опустила я взгляд, грозя вновь разреветься.

— Тем хуже для твоего отца, — произнесла Лирана то, отчего слезы застыли на ресницах, а я пораженно и испуганно вскинула на нее взгляд. — Хозяин просил передать, что, если ты вздумаешь что-то с собой сделать, или я заподозрю тебя в намеренном саботаже с целью сдохнуть — ваш договор перестанет действовать и защиты твой родитель лишиться в ту же секунду. А без опеки хозяина другие высшие сделают то, что задумывали изначально, и твой папочка пойдет под нож, как свинья на убой.

После этих слов, чувствуя полное моральное онемение, когда в мыслях слышался лишь дикий визг безысходности, я молча взяла верхнюю книгу и открыла ее на первой страничке.

— Послушный зверек, — довольно кивнула Лирана, напоследок посмотрев мне поверх головы, и, стуча каблуками, направилась прочь из пустой комнаты, в которой оставила меня наедине с отчаянием и пониманием, что этот кошмар не закончится никогда.

По крайней мере, я теперь знала название расы монстров — «высшие».

А передо мной лежали сборники по расам. Быть может, и про высших будет информация. А именно — их слабые стороны. Неожиданно обучение показалась более занимательным.

* * *

Месяц прошел, а я выучила только половину из заданного материала, чем сильно огорчила Лирану, которая становилась только мрачнее и злее день ото дня. Если прежде, я считала, бесчеловечным и непозволительным ударить меня по рукам линейкой за шалости, то теперь я молилась, как бы мне не сломали зубы. К моему счастью, челюсть у меня уцелела, и даже шрамов на лице кроме гематом не было. Но радовало меня это? Нет.

Я старалась. Правда старалась. Признаюсь, первые три дня я еще тешила себя иллюзиями, что угрозы женщины не могут быть правдой из-за их жестокости. На моем первом докладе об усвоенном материале, я поняла, как ошибалась, когда женщина, без лишних эмоций ударила меня по лицу за первую ошибку. Удар был такой силы, что я свалилась со стула и потеряла сознание. За вторую меня лишили и без того скудной еды на целые сутки. За третью — меня бросили в какую-то клетку в сыром подземелье, где даже света почти не было, и забыли обо мне на три дня. Единственной утехой стала одна из энциклопедий, которую я была обязана вызубрить за время отбывания наказания.

Первые сутки я проревела, звала на помощь, молила о прощении, лишь бы меня выпустили из страшного, холодного и темного места, в котором водились крысы и какие-то странные насекомые. После сил кричать не осталось и пришлось смириться. Из-за слез я оказалась сильно обезвоженной, а единственной водой, которая была мне доступна, оказалась кем-то забытая в камере кружка, в которой до середины, как конденсат, скопилась мутная жидкость.

Пить хотелось неимоверно, но брезгливость пока что брала вверх, и я стерпела. На следующее утро у меня свело живот из-за голода, а рот пересох настолько, что губы потрескались, и слюны не хватало даже для того, чтобы их смочить. Плакать от жалости к себе хотелось неимоверно, но слез не было. Потому я только коротко вздрагивала от холода, свернувшись на прелой подстилке из соломы, которая кишела различными жучками. Перспектива быть искусанной уже не пугала, лишь бы просто согреться